365
Шрифт:
— Здравствуйте, — поздоровался он с Лизой.
Та в ответ лучезарно улыбнулась и выразительно покосилась на собачку, словно показывая Саше, как животные помогают налаживать личную жизнь.
— Познакомься, Лиза, — проронила, пытаясь оставаться спокойной, Саша. — Это Игорь. Мой жених. А это Магнус. Наш кот.
Слово "наш" воздействовало на Елизавету ещё лучше, чем слово "жених". Она вдруг зарделась, быстро-быстро заморгала и поинтересовалась:
— Ох, а вы давно знакомы? Может быть, посидим где-нибудь, поболтаем?
— Так твоя
— Да что им станется? — махнула рукой Лиза. — Так что насчёт посидеть?
Кошачья поэтическая душа, не выдержавшая лай собачонки, такое грубое оскорбление уж точно перенести не могла. Магнус вывернулся из Игоревых рук, даже минимизировав потери и почти не заляпав его одежды. Он хорошенько прицелился и плюхнулся в лужу вновь, так, чтобы поднявшиеся брызги окатили Лизу с ног до головы. Саша, за мгновение до события успевшая отскочить в сторону, осталась при своём целом светлом пальто. Игорю тоже досталось, но он не жалел.
Видеть мокрую шубку Елизаветы, минуту назад смотревшей на него, как пиранья на кусок мяса, было приятно.
— Магнус! — возмутилась Саша. — И вправду, что с тобой станется… Так что, Лизонька, пойдём, посидим?
— В следующий раз, — буркнула Елизавета. — Мне ещё надо пёсика просушить.
И, брезгливо подхватив несчастную собачку, она бросилась прочь.
192 — 191
192
23 октября 2017 года
Понедельник
Вторя тоскливому вою пылесоса, Магнус сидел под столом и сверкал большущими, как две пятикопеечные монеты, глазами. Выбегать из своего укрытия он не собирался, здраво рассудив, что хозяин не возрадуется излишне вредному коту, и до того немало наследившему по всей квартире. На пушистой морде отпечаталось возмущение. Как владелец квартиры, хозяин всего мира и как минимум божество вселенского масштаба, в которое веруют все без исключения, даже те, кто пока что не догадывается о его существовании, Магнус не понимал, почему должен терпеть шум, издаваемый жалкой техникой. Дискомфорт, причиняемый ему пылесосом, не шёл ни в какое сравнение с феном, которым вчера кота сушили, но возмущение было примерно таким же. Пушистый царь требовал возмездия.
Игорь тоже ненавидел пылесос, и за те же параметры: шум и предназначение. Как и Магнус, он был не в восторге от процесса уборки, но, в отличие от вышеупомянутого жителя квартиры, терпеть не мог грязные болотистые пятна на своём светлом ковре. Он легко пережил бы разбросанные бумажки или, к примеру, предметы чужого или собственного гардероба, но то, что венчало несчастный молочный некогда ворс, не устраивало его совершенно.
Отличился Магнус вчера. И угораздило же его, разъярённого после встречи с собакой, броситься прямо на ковёр! Он был грязен, мокр, грязная вода из лужи стекала струйками на пол, и кот, стремясь избавиться от лишней жидкости, сушился,
Разумеется, потом его всё равно помыли и высушили феном. Но, кроме Магнуса, в доме появился ещё один грязный пушистый предмет, и Игорь, скрипя зубами, принялся и за его чистку.
Пылесос был моющим. И шумным. Игорь, наблюдая за тем, как убирались пятна после долгих манипуляций, вспоминал улыбчивую девушку-консультанта из магазина и мысленно проклинал её вместе с "самой тихой моделью".
Сквозь рев Ольшанский с трудом расслышал разрывающийся телефон. Он неохотно отключил пылесос, понимая, что к этому придётся вернуться, и поднял трубку.
— Игорь, когда ты будешь на работе? — не представляясь, поинтересовались у него.
Он оторопело посмотрел на экран. Если верить номеру, звонил Егор.
Потрясающая культура общения.
— Здравствуй, Егор. Спасибо, я прекрасно себя чувствую, — раздражённо ответил он. — И уже почти не болею. Больничный заканчивается в среду. Какие ещё будут вопросы? Как там, на том свете? Всё нормально. До света в конце тоннеля не добрался, но в следующий раз обязательно загляну.
— Это не смешно, — грубо оборвал его коллега. — Если ты немедленно не вернёшься на работу, то мы тут все дружно повесимся!
— Надо же? — Ольшанский согнал Магнуса с пылесоса — тот стремился приступить к работе. — Вы ж меня ненавидите, разве нет?
— С чего это ты взял? — буркнул Егор.
— Ну как же? Каждое полугодие я слышу одно и то же: я не обращаю внимания на человеческие потребности, плевать хотел на чужую личную жизнь и постоянно заставляю работать. Расслабляйтесь, пока меня нет.
В трубке раздался тоскливый вздох. Егор и Пётр, писавшие в феврале Регине докладную на тему переработок — не помогло, она сама оказалась их инициатором, — были не в лучших отношениях с Игорем.
Судя по шуму, мобильный передавали из рук в руки. Игорь закатил глаза. Коллектив страждущих программистов не вызывал у него ни малейшего сочувствия, тем более, Ольшанский прекрасно знал, что зачастую грош цена их громким речам.
— Это Дима, — представился следующий звонивший, и Ольшанский мысленно успокоился. Всё-таки, от доброго и адекватного Димы не стоило ждать подвоха. — Мы все с нетерпением ждём, пока ты вернёшься. Правда. Послушай, проект под угрозой.
— Вы что, опять что-то завалили? — вздохнул в ответ Игорь.
Он уже представлял себе стаю этих ничего не делающих программистов, наплевавших на указания его хрупкой, нежной Саши. Разумеется, раскладывали пасьянсы целыми днями, делали вид, что работают, а теперь, когда подошло время к очередной контрольной засечке, обнаружили, что не сдвинулись с места.
— Нет, — Дима вдруг стал говорить очень тихо, явно от кого-то скрываясь. — Но мы сидим на работе по десять-одиннадцать часов, чтобы выполнить её задачи на день. Игорь! Если ты не придёшь, твоя невеста нас убьёт. Честно-честно.