2008 № 03
Шрифт:
— Не буду, — пообещал Стратополох.
Ему вдруг пришло в голову, что разница между беседой с настоящим доктором Безугловым и с тем, кто сидел сейчас напротив, в принципе, не так уж существенна. Хорошая копия стоит оригинала.
А копия, судя по всему, неплоха.
— И-и… как себя чувствует наш больной? — осторожно полюбопытствовал Артём. — Я имею в виду социум…
— Неизлечим, — со скукой отозвался доктор Безуглов, стряхивая пепел.
— А его составляющие?
— Вы
— О людях, естественно.
— При чем здесь люди?
Да, действительно. Еще когда было замечено Кантом, что счастье государств растет вместе с несчастием людей! Видимо, нечто подобное можно сказать и о психическом здоровье: ненормальные подданные суть опора любой нормальной державы. Поэтому, как увидишь иностранца с умственным подвывихом, знай, что перед тобой сын великого народа.
— И все-таки, — задиристо продолжал Артём, — взять то же кодирование.
— Зачем? — спросил Безуглов.
— Н-ну… — Артём растерялся. — Для примера. Согласитесь, что это, как ни крути, а насилие над личностью. Пусть на добровольных началах — и тем не менее…
— Хороша личность, если согласна быть изнасилованной… — Безуглов вздохнул. — Странно, что вас, Артём, заботят подобные мелочи. Все мы закодированы с рождения.
— Простите… И кто же это нас?
— А то не помните! Сначала родители, потом нянечки в детском саду, потом учителя… А психотерапевты… Ну что они могут, когда все уже сделано до них? Так, поправить мелкие огрехи. Крупные-то у нас называются моральными ценностями.
— А вам не кажется, — с вызовом спросил Стратополох, — что, если человека лишить всех недостатков, он исчезнет?
— Кажется, — спокойно отозвался Безуглов. И не менее спокойно добавил: — Удивительно вкусная была селедка. А водка — так себе… Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Мне?! Каким образом?
— Ну… мало ли…
— Нет, спасибо. Я всем доволен.
— Редкий случай, — меланхолически заметил беглый доктор. — Да, кстати… — Он оживился. — Забыл спросить. Так из-за чего с вами никто не знается?
Разговор у них почему-то шел то на «вы», то на «ты». Стратополох криво усмехнулся и тоже закурил.
— Понимаете, меня тут считают извращенцем…
— Тут?! — поразился Безуглов. — И кто же вы, простите?
— Некропатриот.
Доктор не донес сигарету до рта и заинтересованно прищурился. Почти с уважением.
— Патриотизм на почве некрофилии?
— Даже и не надейтесь, — отвечал Артём. — В собственно сексуальном смысле я натурал. Просто, знаете, храню до сих пор верность нашей усопшей Родине. Стране, которую мы сами же и прикончили.
Похоже, доктор был несколько разочарован.
— Мегалоросс?
— Что вы! Мегалороссов как раз
— Вы с ними не согласны?
— Нет.
— Почему?
— Во-первых, бред. Во-вторых, даже будь такое возможно, представляете, сколько потребуется кровушки, чтобы снова слепить все воедино? Нет-нет, это не по мне.
— Тогда, если не секрет… каким именно образом вы храните верность усопшей?
— Пью за Родину, не чокаясь.
— А если серьезно? Стратополох пожал плечами.
— Прежде всего я не признаю никакого Сызново… Обломок державы, который упорно навязывается мне в Отчизны! — не удержавшись, ядовито добавил он.
— В чем это конкретно выражается?
— Что выражается?
— Ваше непризнание.
Успокаиваясь, Артём долго гасил сигарету. Появился официант, особым ключом отомкнул пепельницу от стола и, примкнув пустую, удалился. На беседующих вроде бы даже и не смотрел.
— В чем выражается… Не хожу на выборы. Состою на учете.
— В какой поликлинике?
— В третьей. Живу, короче, сам по себе. Пенсии не предвидится.
— Но сюда-то вас что заставляет приходить? Вот вы сказали, к вам здесь относятся неприязненно. Презирают, третируют…
Обычно на столь интимные темы Стратополох предпочитал ни с кем не беседовать. Но тут, сами понимаете, случай был исключительный. Выслушать диагноз от доктора Безуглова — многие ли могут таким похвастать? Пусть даже не от самого доктора, а от образа его и подобия… Лестно.
— Да, — нахмурясь, признался Артём. — Презирают. Именно так. Просто здесь я особенно остро ощущаю свою правоту. Судите сами: если меня так ненавидят за мою ориентацию, то, наверное, в чем-то она верна…
— А там? — Доктор кивнул на площадь за решеткой.
— Там — нет. Там я иногда и впрямь чувствую себя извращенцем.
— Потому что натуралы к вам относятся спокойнее?
— Да, пожалуй…
— Фантазиогенные эякуляции в последнее время часты? Разговор принимал все более профессиональный характер.
— У кого?
— У вас. Ну вот, допустим, заговорили все наперебой об Отчизне, забыли мелкие разногласия, слились в общем экстазе…
— Нет, — сказал Артём. — В последнее время — нет.
И не соврал. Утром по возвращении из поликлиники до экстаза, помнится, дело не дошло.
— Кто вы по профессии?
— Литератор.
— Вот как? А фамилия ваша? Артём назвался.
— Не слышал, — с сожалением проговорил доктор Безуглов. — Интересно было бы почитать… Я смотрю, вы и здесь работаете? — Он кивнул на лежащий возле пепельницы наладонник. — И как?