1917 Марш Империи
Шрифт:
Бывшая принцесса Иоланда Савойская улыбнулась.
– Благодарю вас за вопрос, синьора Анкона. Как Императрица иностранного государства я не имею права и не считаю возможным комментировать события в Италии или навязывать свое видение по тому или иному вопросу внутриитальянской жизни. Могу лишь сказать, что в России и Ромее женщины получили не только избирательные права наравне с мужчинами, но и вообще права женщин и мужчин в Империи Единства сейчас равны. Женщины, например, могут свободно служить на госслужбе, в армии или авиации. Стоящая рядом со мной моя камер-фрейлина Наталья Иволгина является действующим офицером русских Сил специальных операций.
Собравшиеся
Вот только мало кто из присутствующих на этой встрече представлял себе насколько опасной может быть сия двадцатипятилетняя барышня, невозмутимо стоящая у кресла Императрицы Единства. И если потребуется защитить свою Государыню от любой опасности, то эта милая мадмуазель мгновенно превратится в вышколенную машину смертоубийства, не знающую пощады и сомнения.
Хотя сама Иволгина предпочитала добиваться результата без шумных эффектов, считая стрельбу грубой работой, свидетельствующей и полном провале поставленной задачи. А провалов она не любила. Как и тех, кто в них был повинен.
А Императрица тем временем расписывала достоинства своей камер-фрейлины, явно наслаждаясь производимым эффектом:
– Итак, дамы и господа, имею честь рекомендовать вашему вниманию потомственную дворянку Наталью Иволгину, дочь генерала Николая Иволгина. Выпускница Петроградского Смольного института благородных девиц, член Петроградского стрелкового клуба, член Петроградского автомотоклуба. На фронте с первого месяца войны. Кавалер-дама Ордена Святой Анны третьей степени с мечами и бантом. Награждена «Георгиевским оружием за храбрость». За отличие на поле боя досрочно произведена в чин поручика.
Наталья стоически терпела это театральное представление, которое рекомендовал устроить граф Суворин. Что делать, придется побыть рекламным плакатом, чего не сделаешь для пропаганды и прикрытия своей неофициальной деятельности. Зато можно представить, какой эффект это все произведет в Европе, да и поток добровольцев в армию и в авиацию резко увеличится.
– И наконец, камер-фрейлина поручик Иволгина горячая сторонница женского равноправия во всем мире и новой жизни женщин в современном обществе. Равные права, просвещение, медицина, возможность равных возможностей – все это будет обсуждаться в новой газете «Женский взгляд», учредителем которой выступила синьора Иволгина. Я горячо поддерживаю это начинание и надеюсь стать постоянным автором этого издания.
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МИТАВА. ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ. 24 сентября (7 октября) 1917 года.
– Так что там с тем немцем? Репортеры и делегация Красного Креста уже на подъезде к нам. Что удалось выяснить?
Емец доложил по всей форме.
– Ваше сиятельство! Из полученных в ходе дознания сведений удалось установить следующее. Первое. Непосредственным исполнителем несостоявшегося подрыва склада с отравляющими баллонами действительно был гауптман Вебер, и он это признает. Второе. По его словам, приказ о взрыве пришел по инстанции от командующего 8-й армией генерала фон Кирхбаха, но, судя по всему, этот приказ отдал главнокомандующий группой армий
Командующий ССО удовлетворенно кивнул.
– Прекрасная работа, Анатолий Юрьевич. Готовьте пациента к встрече с прессой.
– Слушаюсь, ваше сиятельство.
– Что-то еще?
Подполковник кивнул:
– Так точно, ваше сиятельство. Имеется личный вопрос, если позволите.
– Гм, ну, давай свой «личный вопрос», хотя он мне заранее не нравится.
– Ваше сиятельство, я повторно намерен требовать сатисфакции от есаула Шкуро.
– О, Господи, Емец, нашел время. Тебе, что, мало моего решительного запрета на дуэли?
– Я верен Государю Императору и чту вас, как отца-командира, но я требую созыва офицерского суда чести. Негодяй и мерзавец Шкуро не может служить в рядах ССО, не говоря уж о нетерпимости сего положения для моей чести.
Слащев едва удержался от едкой реплики относительно того, что негодяи, мерзавцы, а часто и полные отморозки отнюдь не редкость в их конторе, такова специфика их деятельности. Но вслух генерал смягчил формулировки.
– Емец, ты должен понять, что дуэли сейчас идут на пользу врагу. Наша контора почти вся состоит из людей, которые не терпят друг друга. Если я позволю дуэли, то русская армия лишится самых эффективных своих отрядов.
– Ваше сиятельство, я потомственный дворянин и офицер Лейб-Гвардии Его Императорского Величества Георгиевского полка. И если вы мне откажете в моем праве удовлетворения чести, то я, как Кавалер Ордена Святого Архистратига Михаила и Кавалер Ордена Святого Георгия, обращусь к Августейшему шефу моего полка Государю Императору Михаилу Александровичу. Верю, что Его Величество чтит кодекс чести, а также помнит о временах, когда я, в числе прочих георгиевцев, был рядом с ним со времен подавления мятежа в Ставке Верховного Главнокомандующего в Могилеве. Равно как и в прочих местах, где Государю Императору требовались верность и честь.
Император помнит об этом, тут командующий не сомневался. Как и помнит о том, как сам Яков Слащев вел ночью мятежный Лейб-Гвардии Финляндский запасной полк на захват Зимнего дворца и на арест (а, возможно, и на убийство!) только-только взошедшего на престол Михаила Второго. Лишь чудо тогда спасло Царя и всю Россию. Император простил полковника Слащева и возвысил его, хотя тот, раскаиваясь, просил не за себя, а за тех, кого он подбил на выступление. Простил и дал шанс искупить.
А остальных мятежников повесили в Москве на Болотной площади. Стройными рядами повесили, включая бывших Великих Князей, депутатов Госдумы, генералов, промышленников, землевладельцев и прочих, кто активно участвовал в заговорах против Его Величества.
И Слащев всегда помнил, что он тоже должен был там висеть на потеху публике, как кольцо краковской колбасы на Рождество. А потому служил Государю не за страх, а за совесть.
И не счесть, сколько благодарственных свечей он поставил в храмах, благодаря Бога, что не дал Он ему стать цареубийцей, и не дал истории России пойти по иному пути.
Емец бросил на чашу весов еще один весомый аргумент:
– Тем более что речь идет о чести известной вам дамы.
Командующий ССО хмуро глядел на подполковника.