«18-33-33»

Бердинских Степан Васильевич

Музыкант не двигался. Он сидел и молча играл на дудке. Теперь уже тихо, чтобы не мешать моему рассказу.

– У вас есть телефон? – поинтересовалась я.

– На (нет), – ответил музыкант и вновь принялся извлекать музыку.

Остров Киш. Иран

Меня обдувал тёплый ветер. Он шёл сплошным потоком справа налево. Это был слабый брат урагана или же его тысячный отпечаток. Солнце щипало мои глаза и вынуждало скрыться от него во мраке. Я взяла из дома газету и решила пройтись до залива. Перешла дорогу, затем другую и вышла на магистраль. По обе стороны от меня шли мёртвые линии. Вдалеке сигналил грузовик. Перескочив магистраль, я вышла на извилистую заброшенную тропинку и на горизонте увидела

тонкую линию воды. «Что я творю», – подумала. Отключив мозг, я побежала вперёд, стараясь подавить желание разреветься. На меня давили огромные пустыри и одинокие постройки с разбитыми стеклами. Мне хотелось поднять здесь дома и окатить всё пересушенное тоннами жидкости. Я бежала вперед, держа над собой горячую от солнца газету. Кожа на шее горела. Сбившаяся, запыхавшаяся и обезвоженная я добралась до залива и рухнула на скамью прибрежной беседки. Отдышавшись, разделась и побежала к воде. С непривычки, коснувшись волны, дёрнулась телом, отшатнулась назад и вскрикнула. Это был мой крик. Яркий и будоражащий, как вспышка посреди чёрного неба. Я плыла с бешеной скоростью, захлёбываясь, превозмогая себя, с победой в глазах и радостью по всему сердцу. Мне хотелось баловаться, кружиться и дёргать ногами под водой. Прямо во время заплыва я расставила пальцы рук и начала резать воду. Она звонко урчала и немного пенилась. Всё, что я хотела прямо сейчас, – это плыть вперёд, против течения. И потом, когда сильно устану, лечь на спину и просто лежать. Закрыть глаза и медленно перебирать руками. Поднять и медленно опустить их в воду. Затем оттолкнуться и поиграть ногами. Лишь бы берег был на расстоянии. Я плыла и оставляла за собой волны, по контуру яркие от солнца и тёмные посередине… Близился вечер. Плечи мои коснулись земли.

Выбравшись на песок, я вскинула голову и убрала волосы за спину. Сунула ноги в босоножки и пошла обратно к беседке. Моё платье лениво колыхалось и отбрасывало на тёплый песок тень в виде огненной косы. «Фаер-шоу», – подумала я. Отдохнув какое-то время в теневой стороне лавки, я набросила на себя платье, проверила, что деньги на месте, и беспечной походкой направилась к постройке неподалеку. Как выяснилось позже, это был аквапарк. За стенами его были слышны детские крики, свистки работников, затёртая до дыр попса 2000-х, шум льющейся воды, звонкие хлопки танцоров и увядающие смешки туристов пожилого возраста. В небо тянулись крученые горки синих, желтых, зелёных цветов. Обогнув бетонную перегородку, я вышла на общую дорогу и взяла путь до прикрепленного к аквапарку магазинчика. На вывеске от руки было написано: «Water, juice, icecream». Я взяла литровую бутылку воды, отдала банкноту в 45 тысяч риалов (валюта Ирана) и, открывая на ходу крышку, направилась ко входу в аквапарк. На входе стояла чернокожая женщина в белом платке. Она скромно улыбнулась мне и указала рукой на вывеску.

– Добрый день, – поприветствовала я афроамериканку. – У вас есть телефон?

Женщина покрутила головой и показала пальцами на свой рот. «Немая», – подумала я.

– Phone, – сказала я. – I need to call.

Я добавила жест рукой, имитирующий трубку.

Женщина поняла мою просьбу, улыбнулась и снова показала рукой на вывеску. Затем она сжала пальцы, имитируя зажатые в них деньги, и стала повторять мои движения с телефоном в руках.

– Okay, – ответила я и достала из кармана ещё одну банкноту. Взамен я получила монету на один телефонный звонок и доступ к аквапарку до конца дня.

Мне пришлось отдать ещё 400 тысяч риалов за один телефонный звонок. Исход не самый лучший, но до ближайшего супермаркета идти прилично. Не окажись там телефона, просила бы хозяйку дома, а я её совсем не знаю. К тому же звонить нужно было сегодня – в первый день пребывания в Иране.

Расплатившись, я прошла в аквапарк и,

по указанию женщины, сразу же отправилась до смотровой будки. Спустилась по каменной винтовой лестнице, вышла на развилочную дорогу и пересекла детский бассейн. Кругом загорали ещё белёсые люди, а в стороне, совсем недалеко от меня, намечалась пенная вечеринка. За пальмой пряталась ручная обезьянка. Я бы совершила большую ошибку, если бы не сиганула с горки в бассейн. Сбросив платье, я устроилась около молодой пары, мужчина в которой потягивался и сладко зевал, напоминая ленивца.

– Здравствуйте… не помешаю? – спросила я даму.

Та вальяжно сняла очки и тщательно рассмотрела моё тело.

– У тебя очень белая кожа, – сказала она. – Крем не желаешь?

– Не откажусь, – ответила я. – Спасибо.

Взяв из её рук тюбик крема и вытянув руки, я начала медленно растирать его по телу. Горки пришлось отложить в пользу нового знакомства.

– Спортом занимаешься или благодать… природы?

– Простите? – сделала я удивлённое лицо. Меня насторожило, как непринуждённо она со мной общается. Фамильярно, легко, словно знает меня как облупленную.

– До чего же ты хороша, девушка, – иначе сказала дама. – Искренне тебе говорю, чтобы кто ни говорил, у тебя прекрасное тело.

– Взаимно, – ответила я, не задумываясь.

Дама изящно наклонила голову в знак одобрения и продолжила беседу со мной.

– Одна здесь или с молодым человеком?

– Молодого человека нет.

– С тобой или… в принципе?

– И то, и другое.

Она поправила купальник и глянула на своего ленивца. Тот зевнул и вновь потянулся.

– Сексом давно не занималась? – спросила она.

Я подавила внутреннее смятение и тактично ответила:

– Не ваше дело.

– Разве?.. – удивилась дама.

– Что ж… – прикинула я и показала вальяжной средний палец руки.

– Я вас поняла.

– Так быстро? – в момент произнесла я. Мне хотелось поставить её на место.

– Зачем разводить ссору? Мы с вами девушки взрослые и друг друга уважать должны… Я правда сожалею и приношу свои извинения, что кинулась на вас.

– Давно вы здесь? – я решила сменить тему.

– В аквапарке или… в принципе? – уточнила она.

– В принципе… в аквапарке, – сбившись, ответила я.

Дама засмеялась, показывая свои белые зубы. Такие же ровные, как у Светланы Васильевны. Один в один.

– Я ведь говорила, что мы найдём с вами общий язык. Мне по нраву, что ты запуталась.

Пришлось принять поражение. Нехотя. Я медленно улыбнулась и отвела глаза.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Мое имя Вета… а твоё?

– Наталия, – ответила я и подумала: «Какая необычная манера общения. Обрывает фразы, делает паузу и продолжает».

Дама покрутила головой и сказала:

– Нет! Имя Наталия – это не про тебя… Где же чувства, шарм, наслаждение? Как насчёт имени Роза?

– Где вы были, когда мне выбирали имя?

Вета опять рассмеялась, показав зубы.

– Вы торопились куда-то? – забеспокоилась она.

– Сама не знаю…

– Зачем же врать, Наталия? Подругам врут только в двух случаях. В первом – когда правда горькая, а во втором – когда она невыносимо сладка.

– Ещё третий есть…

Вета наострила уши.

– Когда всё становится подозрительным, – ответила я и поднялась с лежака. Вытащила из платья монету и спросила Вету.

– Постережёте место?

– Ты далеко?

– Минутное дело.

Она кивнула и, надев очки, подогнула ноги.

Телефонная будка располагалась возле оживлённой тропинки к бару. Я присела на декоративную бочку, опустила монету и набрала цифру 1. Отсчитала шесть секунд и набрала цифру 8. На последней цифре я услышала шорох бумаги в трубке.

– Здравствуйте, товарищи! – сказал Виктор.