17 - Prelude

Сорью Люси

Аоки пожалел только, что не находился сейчас в "Маджестике". Эш-ка РЭБ проделал бы всю операцию сам, не отвлекая лишний раз оператора и не заставляя последнего страдать от мигрени. Но долго мучаться ему не пришлось: ледоруб последним, решительным броском переструктурировал лёд БТРа окончательно. Кимэра скрипнул зубами и взялся за виртуальную клавиатуру и кейген — отработанные до автоматизма процедуры передачи административных прав не заняли у него и минуты.

Он с наслаждением вырвал из порта за ухом шнур переходника и тихо застонал,

ощущая, как мигрень понемногу отступает из его головы.

— И от кого мне было тебя прикрывать? — спросил подошедший Инграм, пытаясь вращать "Кфир" на пальце. Этому немало припятствовали приличные габариты револьвера, который и держать-то надо было двумя руками. Впрочем, Виндикатору нравилось, да и пистолет стоил недешево.

Кимэра не ответил, продолжая валяться на крыше БТР и тихо постанывать от наслаждения — от проделанной работы и от уходящей мигрени, само собой.

— Оргазмируешь потихоньку?

— …Иди ты. В любом, ух-х, случае, карета подана, прошу сади… садиться.

Виндикатор пожал плечами и забрался на крышу БТР.

— А как мы поедем? — спросил он и тут же об этом пожалел; бронетранспортер рванул с места, взревев, как тираннозавр в брачный период, и на полном ходу протаранил сначала фасад здания, а потом еще две стены, после чего остановился. Башня развернулась в сторону и двумя выстрелами покончила с… двумя Ужасами, чей оптический камуфляж немедля деактивировался. Рядом с их продырявленными телами зиял спуск вниз, откуда был виден горящий там яркий свет.

— Приехали. — сообщил Аоки и спрыгнул с БТР. Инграм кивнул и спрыгнул вслед за ним, на ходу переключая зрение на тепловое.

— Внизу четыре… нет, пять человек. Нам, похоже, туда. — сообщил он.

…Первым же, что их встретило внутри, были трупы шестерых Ужасов, разбросанные по подсобному помещению. Ближе ко входу, выставив вперед карабины, стояли четверо еще живых солдат. Один из них — судя по дисплеям-погонам на плечах, капитан — шевелил в воздухе поблескивавшей мономолекулярной нитью; незаточенную ее часть он переплел между пальцев правой руки. Напротив Ужасов, небрежно держа в согнутой руке пистолет, стоял человек в деловом костюме. Как оказалось при ближайшем рассмотрении, он был китайцем, а внешне ему можно было дать лет пятьдесят шесть: к омолаживающим процедурам он не прибегал. Его голова была абсолютно лысой, а подбородок украшала аккуратная, заплетенная в косички треугольная бородка. Глаза с морщинистыми веками отличались необычайной ясностью и незамутненным цветом радужной оболочки, характерным для искусственных глаз; по ободку радужки, если сильно присмотреться, можно было заметить крошечные буквы "Carl Zeiss".

По всем признакам, внешность китайца совпадала с внешностью Ваня Чхонли.

Того самого, которого искали ООН и Ватикан.

— Что это? — Чхонли, а это, вероятнее всего, был он, обратил внимание на вновь пришедших; его глаза двигались независимо друг от друга, как у хамелеона. — Этцель, вы пригласили своих друзей?

Уши-локаторы

на шлеме капитана дернулись назад.

— Нет! И я понятия не имею, кто это такие! — рявкнул он.

— Как жаль. — отреагировал Инграм, поднимая "Кфир". — Нам пришлось убить нескольких ваших подчиненных, капитан… Этцель, нет? Впрочем, неважно… — он было шагнул вперед, но ствол пистолета Чхонли метнулся в его сторону. Красная точка прицела находилась прямо у Виндикатора на лбу.

— Спокойствие, только спокойствие, господа. И вы, капитан, тоже не нервничайте. Кто вы такие, господа?

— Сигиллайт Инграм Виндикатор, "Опергруппа "Миллениум"". Я пришел за вами.

— Как мило. Но я, увы, не собираюсь уходить ни с кем из вас. Я уйду сам. Ну, не позже, чем когда я поубиваю всех вас.

— А что мешало сделать это ранее? — спросил Аоки.

— Желание немного подержать этих джентльменов в напряжении. — кивок в сторону Ужасов. — Каждый раз, когда кто-то из них двигался с места, я убивал его. Они, понимаете ли, пришли, ожидая увидеть на моем месте некоего разжиревшего чинушу, который бросится им в ноги и станет, рыдая и размазывая сопли, молить о пощаде. Ха, молить о пощаде Вайомингских Ужасов? Благодарю покорно! Вот пускай и постоят. Подумают над своим поведением. Хотя они и не могут этого сделать, их головы слишком затуманены наркотиками и психокондиционированием. Да черт побери, господин Виндикатор и господин…

— Кимэра. Аоки Кимэра.

— …и господин Кимэра, послушали бы вы, что они тут за песни заводили! Что-де они притащат меня к своему командиру — некоей полковнику Лэндлайт — чуть ли не на цепи, и пойдут по ее приказу хоть на край света, все дела… Каждого Ужаса подвергают строгому психокондиционированию, разрушить которое им самим без чужого вмешательства невозможно, а ни один Ужас такого совершить над ним не позволит. Наркотики им специально предписаны, чтобы они не дай бог не нарушили кондиционирование, а на всякий случай в череп встроена бомба, которую мозг Ужаса автономно подорвет при малейшей попытке внешнего вмешательства… Не правда ли, чудесно? Превосходные цепные псы. По-собачьи преданные, но совершенно сумасшедшие.

— Господин Чхонли, может, мы оставим ужасологию на потом? — спросил Виндикатор. — Мне, может, и приказали вас пленить, но я просто вас убью.

— А сумеете?

— Сумею. Капитан Этцель, вы позволите задать вам вопрос?

— Спрашивай! — коротко выкрикнул капитан Ужасов.

— Что это за неизвестный эш-ка там, в центре города?

— А отчего вы взяли, что я вам это скажу?

— Скажем так, мы поможем вашему командиру… когда разберемся с Чхонли. Даю слово, если оно чего-то еще стоит. Как вам?

— Там находится эш-ка Крестоносцев Святого Престола! — рыкнул Этцель. — Этот шелудивый пес там всего один, но доставляет полковнику массу хлопот, и наш долг быть сейчас с ней!.. Но увы, у нас приказ!

— Как это мило! — воскликнул Чхонли. — Я бы поапплодировал, да руки заняты. Какая верность, какая откровенность!

— Говори-говори, пока еще можешь!!

— Ха! В отличие от вас, господа, я еще смогу это сделать. А вот вы — нет.

— ОШИБАЕШЬСЯ!! — взвыл Этцель, срываясь с места и взмахивая нитью, перерезавшей несколько шедших по потолку труб. Чхонли же отреагировал вполне ожидаемо — он выстрелил.