14 недель
Шрифт:
— Ладно, хорошо, я оставлю это, — сказала она, приняв мое молчание за гнев. — Прошло двадцать минут. Почему бы тебе не сбегать за обедом?
Честно говоря, возможно, впервые в жизни, мне нужно было уехать подальше от «Лакс». Воздух казался густым и тяжелым для дыхания, и я была благодарна за побег, даже если он заключался в том, чтобы пробежать пять магазинов вниз за суши.
— Хорошо. Держи оборону.
Прошло десять минут, может, пятнадцать.
Люди в суши-салоне всегда отстаивали очередь, и мне пришлось ждать, пока наш заказ закончат
Но это было не больше пятнадцати минут.
Как только моя рука сомкнулась на дверной ручке, по позвоночнику, казалось, скользнул кусочек льда, пока каждый сантиметр меня не стал холодным, пока мурашки не покрыли каждый сантиметр кожи.
Иррациональная часть меня хотела убежать с криками.
Но поскольку это было именно так — иррационально — я потянулась за телефоном и разблокировала его. Паранойя, наверное. Но всегда лучше перестраховаться.
Я открыла дверь и вошла. Первое, что я заметила, это то, что я не увидела Кас.
Что было не так уж странно. Может, ей нужно было в туалет. Может быть, она приносила нам напитки с кухни. Кто знает.
Но я не могла избавиться от этого ощущения, продолжая двигаться по идеальному полу в идеальном, но пустом магазине, к столу.
И тут пакет выскользнул из моих пальцев и упал на пол.
За столом, где сидела Кас, был беспорядок. Бумаги валялись на полу. Мой почти пустой кофе разлился по всей поверхности, а керамика была разбросана по полу.
И, что хуже всего, на краю стола были ярко-красные пятна крови, а одна из туфель Кэсси валялась на полу.
Все мое тело выпрямилось, когда паника начала заполнять мою систему, заставляя каждый дюйм меня чувствовать, что он гудит, электрический, чужой и непереносимый, пока я металась вокруг, охваченная паранойей. Мое сердце было в горле, когда я сканировала магазин.
Моя рука поднялась, дрожа так сильно, что я с трудом просканировала свои контакты, прежде чем нашла номер, который он прислал мне по электронной почте.
— Тиг.
Я думала, что его голос утешит меня, но, похоже, истерика бурлила внутри, превращая мой голос в странный писк.
— Она пропала!
Последовала короткая пауза.
— Кто пропал, Кенз?
— Кэсси. Она пропала. Она… Я ушла на обед, вернулась, а ее нет, там беспорядок, кровь и ее туфля. И она пропала!
— Хорошо. — Его голос был немного более твердым, чем обычно, не допускающим возражений. Вероятно, это была реакция на мою истерику, и он знал, что ему нужно держать меня как можно спокойнее. — Кенз, мне нужно, чтобы ты вышла из магазина, хорошо? Выйди прямо сейчас и просто… просто стой у входа, если хочешь, и жди меня. Или иди в кафе. Просто выйди из магазина и будь на виду, хорошо? — Наступила пауза, пока я заставляла свои ноги двигаться, не чувствуя их, как будто они онемели во сне, хотя это было не так, поскольку мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы поднять их и двигаться к двери. Медленно. Это было слишком медленно.
— Кензи?
— Я вышла, — сказала я, мой голос был воздушным,
— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты оставалась на телефоне, хорошо? — Он убрал телефон ото рта; его тон был приглушен, когда он что-то рявкнул кому-то еще, а затем я услышала шум машин, когда он, как я представляла, вышел на улицу, чтобы сесть в свою машину.
— Кенз, — сказал он снова, его голос был хлестким, пробивающимся сквозь странный туман, в котором застрял мой мозг.
Кэсси.
Моя Кэсси.
Моя лучшая подруга в этом чертовом мире. Девушка, с которой я играла, росла, строила жизнь.
А там был какой-то псих — какой-то ублюдок, который хотел засунуть в нас целые конечности — и она была у него. Она была у него, и неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем с ней начнет происходить что-то ужасное.
— Дыши, — потребовал он, заставив меня осознать, что моя грудь действительно сдавлена, что я не дышала. Поэтому я сделала долгий, глубокий вдох, обнаружив, что от этого стало еще хуже.
— Я в двух минутах езды. — В его голосе прозвучала уверенность, но она осталась глухой, потому что все, что я могла слышать, это биение собственного сердца, отдающееся в моих ушах. Мой живот был каким-то узлом, но в то же время зловеще бурлил, заставляя меня искренне опасаться, что мне станет плохо от собственных ног.
Казалось, что прошло совсем немного времени, но в то же время целая вечность, прежде чем его машина с визгом остановилась позади меня, позади моей машины, припаркованной на двойной парковке в городе, который ненавидит это дерьмо, но, очевидно, не заботясь об этом, он подбежал ко мне с неработающим двигателем.
Его огромные руки сомкнулись вокруг моих плеч, прежде чем одна из них освободилась, чтобы схватить мой подбородок и притянуть мое лицо вверх.
— Мне нужно, чтобы ты села в мою машину и заперла дверь. Прямо сейчас. Кенз, — добавил он, когда я ничего не ответила.
— Прямо сейчас, бл*ть.
Это задело — властность, наверное.
Я потрясенно отпрянула назад и кивнула, когда он двинулся к моему магазину.
Я забралась внутрь, обнаружив, что внутри пахнет так же, как и он — каким-то мужским мылом или одеколоном с резким запахом. Моя рука оцепенело потянулась к замку и нажала на кнопку, наблюдая за дверью, словно оттуда мог выскочить какой-нибудь сумасшедший псих с мачете.
Но вышел только Тиг, махнув мне рукой, и я взялась за ручку и толкнула дверь, возвращаясь к нему на не менее онемевших ногах.
— Ну вот, началось, — сказал он, и я тоже услышала это — сирены.
— Ты вызвал полицию? — спросила я, сведя брови вместе. Слова прозвучали почти как обвинение.
— Я могу делать много всякого дерьма, дорогая, но я не могу возглавить расследование похищения.
И тут я почувствовала странную вещь.
Его рука скользнула под мою, его пальцы двигались между моими, а затем скрутились и крепко сжались.