11 дней и ночей
Шрифт:
Итальянец молча ждал.
Эстер заложила руки за голову и замерла, прикрыв глаза. Ей нужно было расслабиться.
Думая о своем, она начала поводить из стороны в сторону бедрами и сразу же почувствовала ручку, задевающую край кресла и трогающую ее своим кончиком где-то внутри.
Заиграла музыка.
Слушая ее, Эстер забыла о том, что должна делать.
Мужчина не торопил ее. Он курил трубку, и аромат его крепкого табака сам собой воскрешал грезы, которые посещали Эстер прошлой ночью…
Только вместо вчерашнего
Чтобы хоть как-то отомстить, Эстер представила ее себе обнаженной.
Это было ошибкой, потому что без черного плаща соперница выглядела еще великолепнее.
Груди женщины нависали над самым лицом Эстер, полные и тяжелые, с крепкими брусничниками сосков. До них хотелось дотянуться губами.
Женщина стояла и смотрела на Эстер, а левая рука ее уже трогала лепестки раскрытого цветка…
Итальянец с интересом наблюдал, как пальцы девушки медленно ложатся на розовые складки промежности и начинают сначала робко, а потом все уверенней и уверенней играть с ними, раздвигая и пощипывая.
Пальцы были длинные и тонкие, с красивыми овальными ногтями, имевшими загадочный перламутровый оттенок.
Потом он встал с дивана и подошел к креслу вплотную, остановившись между свободно разметавшимися ногами. Глаза Эстер были закрыты.
Она не могла не чувствовать его приближении. Она просто не хотела, чтобы он об этом знал. Она ждала, и только пальцы ее жили своей независимой жизнью…
Он нащупал потеплевший от долгого соприкосновения с телом стержень ручки.
Ощутив постороннее движение, девушка слабо застонала.
Присев на корточки, итальянец осторожно вытянул стержень и заметил, как плавно закрылось за ним крохотное отверстие.
Он убрал ручку в нагрудный карман. Это был его любимый «паркер» с платиновым пером.
Розовые губки излучали нежность. Они и в самом деле напоминали детский ротик, который хотелось приголубить и поцеловать.
Он поборол соблазн. Он вернулся на диван.
Пальцы замерли.
Она думала, что сейчас все начнется, но ничего не произошло.
Неужели он действительно не хочет ее?
Иногда перед сном ей представлялось, что она лежит именно в этой раскрытой позе на массивном столе из мореного дуба и мужчина – не то Берни, не то кто-то другой – подходит к ней и жестоко берет, пронзая до самого нутра.
Греза осталась мечтой. Эстер открыла глаза.
Итальянец по-прежнему был здесь. Она почему-то думала, что он ушел, покинув ее в этой странной комнате, потолок которой, как она теперь видела, был очень низким.
Зато она больше не чувствовала предмета, одновременно приятно и неприятно торчавшего в ней все это время.
Скосив глаза на своего единственного зрителя, она увидела кончики грудей и прикрыла их ладонями.
Он улыбнулся.
– Сейчас вы были похожи на изумительную
Только сейчас она заметила, что ноги ее, до сих пор просто лежавшие на подставках, оказались прикованы к ним мягкими кожаными шнурами. Когда это было сделано, она не знала. Она знала только то, что при желании итальянец может проделать с ней все что угодно, и она будет вынуждена ему покориться.
– Не бойтесь, кара. – Он верно прочел ее мысли. – Мне важно ваше ощущение. Я не тот, кто издевается над женщинами. Только варвары брызгают кислотой на картины бессмертных мастеров. Скажите что-нибудь.
– Что вы от меня хотите?
– Ничего. Вам разве не хочется просто лежать и давать мне возможность лицезреть вас во всей красе, дарованной вам природой?
– И вы не надругаетесь надо мной?
Она даже сама не могла точно для себя установить, чего именно она этим добивается. Убеждает или провоцирует?
– Если мы оба понимаем, что я в любой момент могу это сделать, тогда зачем мне делать это по-настоящему?
– Наверное, это приятно… Ведь многие мужчины не упускают случая.
– Это ваш маленький комплекс, кара. Ни один мужчина не изнасилует женщину, которая ему нравится. Обычно насильники вообще не смотрят на внешность жертвы. Она им безразлична. И наоборот, красота женщины служит ей самой верной защитой, если у нее нет ничего другого. Вы скажете, что случается всякое. Разумеется, есть и безумцы. Мы все – безумцы, но каждый – по-своему.
– Я тоже?
– У вас есть сомнения?
Она вздохнула.
– Как жаль сознавать, что для того, чтобы получить удовольствие, нужно немножко сойти с ума…
– Однако некоторые сходят с ума, не получая удовольствия.
– Но никогда – наоборот.
Эстер увлекал этот причудливый философский диспут. Диспут между обнаженной девушкой, распятой во врачебном кресле, и полностью одетым мужчиной, который удобно устроился на диване и знай себе попыхивает гнутой трубкой.
– Мне не хочется думать о том, что будет, когда я отсюда уйду, – произнесла она вдруг вслух.
– А что будет?
– Правильнее сказать: чего «не будет»…
– Так вы предпочли бы остаться? В таком случае мой маленький дворец в вашем распоряжении. В конце недели я должен на некоторое время уехать на Гавайи, так что живите, сколько хотите.
– Спасибо, у меня есть дом.
Она снова заложила руки за голову, и мужчина увидел ее трогательную, лишенную волос подмышку.
– Я могу вам еще как-то помочь?
– Скажите, зачем вам все это нужно? – Эстер села и обнаружила, что сковывающие ноги шнуры очень легко распутываются. – Ведь я выхожу замуж. Выхожу за человека, которого люблю. Мы даже не сможем с вами видеться.