11 дней и ночей

Борджиа К.

– Каким же я был идиотом! – простонал Берни, тяжело бухаясь на постель и задирая ноги.

Стефания с невинной улыбкой смотрела на него.

– Причем даже не напился, что обидно.

Он ожесточенно срывал туфли, обеими руками растирая сведенные пальцы.

– Ну, что ты на меня так смотришь? Давай раздевайся и возвращай мне мою одежду!

Он вскочил на ноги и потоптался, привыкая к горизонтальной почве.

Стефания не двигалась с места.

– Слышишь, что говорю? Эта клоунада у меня уже вот

где! – Берни чиркнул себя по горлу. – С меня хватит. Я ухожу.

Девушка медленно ожила.

Она подошла к мужчине, обняла его за бедра, словно приглашая на белый танец – хотя, в сущности, все было наоборот, – и зашептала прямо в губы:

– А может быть, все не так уж глупо, милый? Может быть, я сейчас сама раздену тебя? Ведь сегодня ты – это я, а я – ты…

Берни вдруг безудержно захотелось поцеловать проказницу. Он чуть не зарычал от блаженства, когда осознал, что может это сделать в любой момент. Она была с ним, она больше не издевалась, все снова встало на свои места, и мешал только этот идиотский женский наряд.

Он молчал, но она поняла и без слов.

И переложила ладони на плечи.

Спустить по рукам бретельки не составляло никакого труда.

Стефания отлично помнила, как в таких случаях вел себя сам Берни, а потому наклонилась и стала облизывать теплым язычком его большие соски.

От прикосновений рта девушки Берни не испытывал никакого физического возбуждения – в отличие от нее самой, как ласкающей сейчас, так и принимавшей эти ласки прежде, – но сознание того, что это делает именно она, было упоительно в своей откровенности.

Стефания приложила еще одно небольшое усилие, и Берни почувствовал, как шелк платья сначала обнял, а потом отпустил его бедра и упал к ногам.

Это было странно двоякое ощущение: с одной стороны, как будто раздевали женщину, а с другой – женщина раздевала его самого.

Спуская платье до пола, Стефания присела на корточки.

Она подняла руки и потянула за черные трусики с красной каемкой.

Член выпрыгнул наружу и в первое мгновение безвольно повис над ее улыбающимся лицом, но потом стал медленно наливаться жизнью и выпрямляться.

Стефания умышленно проигнорировала его.

– Пойдем в ванную? – спросила она. – Я тебя вымою. Берни сначала слегка обиделся, но потом понял, что это отнюдь не означает, будто девушка нашла его грязным. Просто ей хочется поиграть с ним таким образом.

Он покорно позволил раздеть себя донага.

Последней была снята шляпка.

Пока Стефания откручивала краны и напускала воду, Берни стоял за ее спиной. Свободной рукой она осторожно держала его за тугой ствол обезумевшей от желания плоти.

– Залезай, – скомандовала она и потянула.

Берни переступил через край ванны обеими ногами и выпрямился.

Прислонившись к стене, он с интересом наблюдал за тем,

как девушка намыливает руки. Делала она это с тщательностью, присущей разве что хирургам.

– Встань поближе ко мне.

Он отклеился от стены и замер, опустив руки по швам.

Она начала мылить грудь, не спеша, втирая мыло в широкие плечи, просовывая скользкие ладони под мышки. При этом она внимательно следила за тем воздействием, которое оказывали на него ее размеренные движения.

Придерживая Берни за ягодицы, она густым слоем пены замазала ему живот.

До колен натерла ноги.

Он поставил левую ступню на край ванны.

Мгновение помешкав, словно решая, стоит ли продолжать, Стефания присела на корточки и намылила сильную икру, пятку и пальцы.

Берни, сохраняя на лице выражение серьезности, выставил правую ногу.

– Получается, как будто я твоя послушная раба. Видишь, до чего ты меня доводишь?

– А ты как хотела?

– Я хотела, чтобы сегодня ты был моей игрушкой. В детстве я очень любила купать кукол-мальчиков. Пластмассовые негритята с длинными ногами безумно меня возбуждали.

– Я похож на негритенка?

– Нет, но ноги у тебя красивые.

– А еще что?

– Повернись.

Она определенно отказывалась замечать, как он ее хочет…

Маленькие ладони снова заскользили по плечам.

Спину она мылила долго, как будто считала квадратные сантиметры. Сантиметров было много. Берни было чем гордиться.

– Напряги ягодицы.

Он выпрямил ноги и прогнул спину.

На некоторое время ладони исчезли. Берни представил, как она стоит и разглядывает его. Полностью одетая. В его костюме.

Кажется, она догадалась засучить рукава. Ладони вернулись.

Теперь она намыливала его между ягодиц. Берни на всякий случай уперся руками в стену.

– Расставь пошире ноги, – попросила Стефания. Подчинившись, он почувствовал ее. Маленькая ладошка с проворными пальчиками украдкой пробралась из-под низа и обняла основание его лопающегося члена. Приподняла провисшую от тепла мошонку.

– Тебе так приятно?

Он не мог ничего ей ответить и только присел пониже.

Она поцеловала его мокрую спину, продолжая массировать рукой под животом.

В какое-то мгновение ему даже стало страшно. Очень не хотелось разговеться раньше времени.

Глаза сами собой закрывались. По оранжевому мареву плыли круги. Девушка держала его за самое чувствительное место, просто держала, не двигая рукой, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как сознание пустеет, а из глубины тела поднимается волна, которую с каждым мгновением все труднее и труднее остановить…

В самый последний момент она отдернула руку, то ли не подозревая о том, что с ним происходит, то ли не желая, чтобы это случилось так скоро.