11 дней и ночей
Шрифт:
Она предала его! Она убивает его! Как она может оставить его именно тогда, когда он должен чувствовать ее близость?..
Он резко повернулся, из последних сил удерживая в себе преодолевающую последние преграды волну содроганий. Стефания сидела перед ванной на корточках.
– Сейчас… – выдохнул Берни.
Она моментально поняла, что происходит, и рванулась ему навстречу. Еще миг, и все бы было безвозвратно потеряно…
Тугая белая струя вылетела из налитого кровью сердечка.
Теряя сознание, Берни успел заметить, что в последний момент
Он был спасен. Он дико рычал от удовольствия, не будучи в силах справиться с дрожью в подкашивающихся ногах, и благодарно ласкал любимую всклокоченную голову, приникшую к его дрожащему животу, как слепой сосунок к теплому брюху матери.
* 18 *
– Неплохо, – сказала Джейн Тайбэй. – Но только чего-то не хватает.
Она положила на стол пластиковый конверт с рукописью.
– Интересно, чего именно? Стараясь скрыть раздражение, Стефания закурила. Джейн пожала плечами.
– Не знаю. Может быть, какой-то опасности?
* 19 *
«Европейцу ночная жизнь в Тайланде довольно быстро приедается.
С одной стороны, это связано с тем, что вся эротика воспринимается здесь слишком уж естественно, чем автоматически сводится на нет. Местные девушки чувствуют себя одинаково удобно как в одежде, так и без нее. Им ничего не стоит оголить перед посетителем бара упругие детские грудки, чтобы он сам мог убедиться в том, какие они сладенькие, а то и вообще выскользнуть из легкой ткани и нагишом забраться к незнакомому мужчине на колени, прося его для начала только об одном: купить «cola for me, please». [32]
32
«Колу для меня, пожалуйста» (англ.).
С другой стороны, тайландцы как нация начисто лишены дара выступать на публике. После лихих американских шоу, где все продумано и выверено и где любой экспромт – это хорошая домашняя заготовка, выступления самых знаменитых тайских артистов смотрятся как дешевенький любительский концерт.
Взять хотя бы хваленое кабаре «Альказар», что расположено в черте курорта Паттайа. По слухам, тщательно подогреваемым самими тайцами, все женские роли здесь исполняют одни мужчины, не только загримированные должным образом, но и изменившие свою изначальную природу хирургическим вмешательством.
Посещение «Альказара» лишний раз напомнило мне истину, к которой приходишь уже через несколько дней жизни в этой в общем-то весьма симпатичной стране: если таец объясняет тебе дорогу и говорит, что нужно идти строго направо, смело иди налево.
На своем столь же хроническом, сколь и безобидном вранье местные жители ничего для себя не выигрывают. Просто они не могут иначе. Не знаю, дурят ли они своего брата с таким же упоением, но доверчивым европейским туристам может прийтись
Когда я подъехала к огромному зданию кабаре, оказалось, что я не самая умная: большинство зрителей уже были здесь и толпились двумя потоками на обеих лестницах.
Ажиотаж в таком месте интриговал, и я покорно ждала, когда нас позовут внутрь. Предчувствовалось нечто и в самом деле грандиозное.
Когда двери распахнулись, первыми в них устремились японцы. Я никогда не думала, что эти внешне всегда спокойные и уравновешенные люди способны на такое. Но нет, они бежали целыми семьями, опережая друг друга, и только успевали придерживать колотящиеся на груди кино– и фотокамеры.
Войдя с основной массой в зал, я в первое мгновение удивилась, не поняв, ради чего вся эта спешка: хотя места в билетах указаны не были, первые рядов шесть оставались совершенно пустыми. Однако стоило мне пробраться к ним поближе, как я была вынуждена отдать должное расторопности японцев, которые знали, что делают, занимая все подряд, начиная с седьмого ряда: оказывается, места впереди были раза в два дороже наших (за свое, не зная, я, например, заплатила 350 бат, то есть 14 долларов). Разумеется, никакой особой разницы в том, где сидеть, не было. Разве что дело престижа.
Ходившие по узким проходам бои с подносами разносили всем одни и те же прохладительные напитки.
Я взяла сок манго. Ничего в нем хорошего не было, но действовал он освежающе, а при тридцати восьми градусах на улице даже вечером это оказывалось весьма кстати.
Перед началом представления низкий мужской голос с пафосом объявил, что сейчас мы все станем свидетелями самого потрясающего зрелища на свете. Этой преамбулы было достаточно, чтобы зародить во мне некоторые сомнения.
Когда же, сменяя одна другую, стали разыгрываться коротенькие сценки, я поняла окончательно, что вечер пропал зря.
Солировали обыкновенные девушки. Не слишком стройные и не слишком музыкальные.
Действительно, среди девушек-статисток были и мальчики, но распознать их по неуклюжим движениям не составляло ни малейшего труда.
Скетчи из национальной жизни еще кое-как смотрелись благодаря необычности и яркости декораций и лаконичности пластики народных танцев, зато картины, изображавшие Монмартр или городок Дикого Запада, никуда не годились.
Я заметила, что и многие туристы в зале перемигиваются.
Кое-кто в середине представления откровенно заснул.
Мы все оказались заложниками собственного любопытства. На это устроители шоу и рассчитывали. Ведь не все же путешественники, возвратясь домой, расскажут знакомым о том, как их облапошили в Паттайе. Зато бледное выступление и откровенное любительство исполнителей не стоят таких бешеных денег, которые привыкли тратить на феерические концерты западные продюсеры.
Но это что касается одной стороны ночной жизни Тайланда и притом с точки зрения человека, желающего увидеть, так сказать, подлинное искусство.