100 дней плена

Гутовская Ирина

Яркое солнце, льющееся в окна, заставляет открыть глаза. Насти в постели нет. Резко сажусь, осматриваясь по сторонам. Быстро одеваюсь. В доме ее тоже не оказывается, как и возле него, моя машина стоит на парковке… Если бы она плавала, решил бы, что в озере, но там тоже никого. Или обманула, усыпив бдительность? И все-таки сбежала! Уехала с кем-то из отдыхающих?

Стиснув руки в кулаки, со злостью ударяю в стену, разбивая костяшки пальцев до крови.

Иду в сторону административного дома, в надежде, что кто-нибудь видел ее.

«Найду —

выбью всю дурь из головы! Всякое желание отпадет бегать от меня. Станет сопротивляться — придушу! Или моя или ничья!» — но это лишь в мыслях. По правде, переживаю, и чувствую себя паршиво, думая, что она ушла, бросила…

На минуту раздражение проходит: мечтаю, как при встрече зацелую, затащу в кровать или использую другие поверхности, и буду доказывать ей, медленно-быстро, глубоко-нежно, что моя и этот факт не изменить. Заставлю кричать и извиваться, просить еще и еще…

«Черт, Настя…» — даже сейчас завожусь с пол-оборота.

Но тут же гнев накатывает снова. Боль в руке тоже напоминает о себе.

Подхожу к зданию администрации. Здесь полно людей. Оглядываюсь. И вижу «замечательную» картину. Настя сидит за столиком уличного кафе, мило болтая с каким-то типом…

«Точно придушу… Нет, посажу под замок. А еще лучше спрячу от всего мира» — она все-таки сдержала обещание и не сбежала, вот только как справиться с разворачивающимся внутри ураганом под названием ревность?

— Настя!

Она вздрагивает от звучания моего голоса, явно понимая, что вне себя и ничего хорошего от меня не ждать. Оборачивается. В глазах страх. Моментально встает и идет в мою сторону. Пытается угадать настроение.

Выдыхаю, давая мысленную команду себе успокоиться и не совершить непростительную ошибку.

Ее взгляд перемещается на разбитую руку, и страх сменяется неподдельным беспокойством.

— Что с твоей рукой? — не дожидаясь вопросов, спрашивает она.

И вся моя злость тонет в заботливом отношении Насти, когда ее пальцы касаются раны.

— Почему ты ушла? — говорю тихо.

— Захотелось прогуляться. Погода чудесная… Бывшего коллегу встретила. Представляешь, нам обещали рыбу. Они много наловили.

Посмотрел на этого «знакомого», он тоже изучал меня, очевидно на предмет вменяемости, что была под сомнением. К нему подошла женщина, обнимая сзади. И я успокоился окончательно.

— Рыбу, говоришь? — убираю руку, наклоняюсь и быстро целую Настю. — Пошли, знакомь.

— Правда? — радуется она.

— Всю рыбу я проспал, а днем нам найдется, чем заняться.

— Так что с рукой?

— А, ерунда…

Вернулись в город поздно вечером.

За время, проведенное с ней, окончательно решил, что не собираюсь довольствоваться только своими чувствами, которые стали откровением для меня, забыл эти ощущения, хотя полагал: однажды встречу свою занозу в заднице…

Теперь же… Добьюсь Настиной любви и никогда-никогда не отпущу. Брошу к ее ногам все, что пожелает, ведь я другим уже не стану.

Глава 4.

Спроси и я отвечу

Настя

Я собиралась пройти в «свою» комнату, хотелось принять ванну и лечь спать. Живот разболелся…

Но Матвей остановил.

— Куда собралась? — он заправил мой выбившийся локон волос за ухо.

— Можно мне остаться одной? — ощущала, что должны начаться женские дни. И кажется, раньше срока… Если сейчас не усну, промучаюсь всю ночь.

— Что не так? — гладит мой затылок, а глаза смотрят с заботой.

«Все не так, между нами все не так, неправильно…» — пролетает мысль, но вспоминая прошедшие два дня, лучшие в моей жизни, хочется скрыться в его объятиях. И желательно так уснуть. Но озвучить это не осмелюсь.

— Настя? — притягивает к себе. — Скажи что-нибудь…

— Физиология…

Намекнула на разговор в кабинете врача, у которого Матвей все подробно выведал о моем здоровье, в том числе, какой цикл, и то, что пару лет у меня стоит внутриматочная спираль, ведь пить таблетки забывала, а беременность не планировала. Семья уже тогда трещала по швам, быть матерью-одиночкой не улыбалось, и, если честно, иметь детей от такого ничтожества, как бывший муж — тоже.

— Думал, дня три еще, — поглаживает мою щеку.

А эмоции на фоне играющих гормонов сейчас переполняют меня настолько, что готова расплакаться от этой нежности… и… зарождающихся чувств к нему… о чем не скажу никогда…

— Я тоже так думала, но организм говорит иначе, — отстраняюсь и жду, когда позволит уйти к себе.

— Иди, — разрешает, говоря спокойным голосом.

Нежусь в теплой воде с пеной, прикрыв глаза. Очень хочу, чтобы Матвей пришел и присоединился ко мне, даже ворвался и не спросил мнения. Ничего не происходит…

Выйдя через полчаса, застаю его спящим в моей комнате. Он лежит на животе, обняв подушку, а морда льва смотрит и ждет, когда лягу рядом. Странно, но возникает ощущение, будто зверь сейчас ласков и добр.

Ложусь, прижимаясь к его спине, вдыхая мужской аромат. Мне нравится, как пахнет от него: смесь сладковатого парфюма и мускусного запаха. Не сдерживаюсь и целую. Кажется, животное совсем не против, что трогаю его хозяина.

Так и засыпаю.

— Настя, Настя… — слышу на задворках сознания.

Я все еще сплю, и хочется продлить сладкую негу. Тогда лицо покрывает множество поцелуев. Лениво открываю глаза, натыкаюсь на Матвея, склонившегося надо мной. Он в костюме, благоухает свежестью.

— В чем дело? — приподнимаюсь на локтях.

— Ухожу на работу. Проводи меня.

Иду за ним, попутно натягивая халат. Радуюсь, что подготовилась заранее, на мне есть белье и прокладка, ведь процесс пошел… Корчусь от легкой боли, это не остается незамеченным.

— Как ты? — спрашивает Матвей.