100 дней плена
Шрифт:
И вот, когда остались в кабинете одни, он громко выдохнул, устраиваясь рядом со мной на диване.
— Как же бесит, когда вместо мозгов желе… Накачают груду мышц, а извилины в голове забывают тренировать, понимания ноль…
— В гневе ты, действительно, страшен, — прижимаюсь щекой к его плечу.
— Сильно напугал? — берет мои ноги и кладет на свои колени, скидывая с них туфли. И, конечно, спрашивал о своем утреннем поведении.
— Не скрою… испугалась… — добавлять фразу «если не знаешь, чего ждать от тебя» не стала.
— Иди сюда, — притягивает
В поцелуй вложил всю нежность, на которую сейчас способен, сплетая наши языки… Я даже перестала красить губы, чтобы не кормить помадой всякий раз.
Как-то незаметно, мы переместились в горизонтальное положение, а его руки собственнически пробрались под одежду, но коснувшись моих бедер, вызвали боль… Матвей одернул край юбки и, увидев отпечатки пальцев, расстроено покачал головой.
— Насть…
— Пройдет, — приложила ладонь к губам любимого, не желая слушать очередные раскаяния из-за моей кожи. — Не говори ничего.
Он встал, поправляя рубашку.
— Все-таки я неисправимый идиот…
— Перестань…
И если бы не звонок телефона, наверное, еще долго распылялся на тему своей неразумности в отношении меня, когда теряет контроль. Не знаю, хорошо иль плохо, но такая реакция граничит с одержимостью…
— Да?… — ответил, бросив взгляд на экран. — Ты вовремя позвонил… Хотел попросить у тебя во временное пользование пару надежных ребят… На твой выбор, главное — толковые… У тебя что? … О-о-о… Отличные новости… И когда? … Понял… Давай, вечером в «Парадиз» подъезжай… Увидимся.
Отключился и взглянул на меня.
— Это Андрей? — интересуюсь. Подхожу к нему и массирую напряженные плечи, пока он сидит на офисном стуле.
— Да. Только не спрашивай, о чем говорили. Больше тебя эти проблемы не коснутся.
Я не собиралась лезть с вопросами, подробности не нужны. Хватило общения с бывшим мужем надолго…
Матвей развернулся ко мне лицом. И так осторожно обнял.
— Теперь в крайности будешь впадать? — трогаю колючие щеки. Утром торопились покинуть отель, и он не успел побриться. Хотя лично мне нравится ощущать обжигающие от щетины поцелуи на коже.
— О чем ты?
— Вот, о чем, — беру его руки и плотнее сжимаю вокруг себя. — Я не хрупкая ваза, не сломаюсь. Несколько синяков — ерунда.
— Ты нежный цветок, требующий особого ухода. И это не ерунда, Насть. Когда дело касается тебя, мой мозг отключается.
— Я скажу, если сделаешь больно, — присаживаюсь к нему на колени.
— Точно не станешь молчать?
— Нет… — шепчу на ухо. — Люблю тебя разным: ласковым, грубым, неистовым, страстным… и… только моим…
— Уф… У меня от твоих слов встает… Ты решила соблазнить? Что тебя привлекает больше: диван или стол? Может, этот удобный стул? Здесь все желает потерять девственность… Их еще ни разу не использовали для столь приятных целей, — говорит, а сам улыбается.
— Смеешься надо мной? — от его баритона по телу пробегает дрожь.
— Ни в коем случае, — гладит пальцем мои
Он хотел поцеловать, но нас прерывали:
— Матвей Леонидович? — голос секретарши по селектору.
— Да, Марина, — отвечает ей, не выпуская меня из объятий.
— Вы сказали не беспокоить… — неуверенно начинает она.
— Говори уже, — кажется, он ощущает вину за то, что накричал без причины на нее.
— От персонала накопилось немало письменных обращений за вчерашний день и половину сегодняшнего… Посмотрите?
— Заноси.
Матвей снял меня со своих коленей.
— Конфетка, — быстро целует, — ты вкусная и желанная, но надо поработать.
— А мне дашь задание? — чуть ли не хлопаю в ладоши от желания быть полезной.
— Можешь закончить проверку.
Я усаживаюсь за стол, где ждет отчет. И увлеченно погрузившись в мир цифр, забываюсь, не обращаю внимания на посетителей, бесконечные звонки и разговоры. Это моя стихия.
В оставшееся свободное время, пока любимый заканчивает свои дела, просматриваю потенциальные вакансии, даже нахожу объявление бывшего работодателя, что удивительно. Место не занято до сих пор, хотя такие предложения всегда востребованы, быстро закрываются. Думаю, надо позвонить и спросить…
— Что это?
Не замечаю, как приближается Матвей и заглядывает в мой телефон.
— Ищу работу, — улыбаюсь ему и надеюсь, что порадуется.
Но это вызывает у него совсем другую реакцию. Внутри все обрывается…
— Даже не думай! — он повышает голос. И ухватив меня за локоть, тянет за собой.
— Почему? — вырываюсь и торможу. — Как все решится… Я что, не имею право работать?
— Потому что у меня другие на тебя планы, — надвигается, словно дрейфующий айсберг, неуправляемый и непредсказуемый.
Отступаю назад, пока не упираюсь спиной в дверь его кабинета.
Матвей
Какая к черту работа? Никогда! Она «смерти» моей хочет от постоянного беспокойства?! Моя жена будет сидеть дома, воспитывать детей и ждать мужа. Все.
— Конфетка… — голос выдает меня, хоть и пытаюсь контролировать себя, все равно зол. — Скажи, чего тебе не хватает?
Настя жмется к двери, хлопая длинными ресницами. Приблизившись вплотную, склоняюсь к ее уху и повторяю вопрос:
— Ответь. Получишь, что угодно. Только что бы больше не слышал о работе.
— Почему? — тихо спрашивает. — Не хочу быть содержанкой и медленно деградировать от безделья в четырех стенах.
— Какая, к черту, содержанка?! — бью ладонью в дверь, она вздрагивает. — Я люблю тебя!
— Матвей… Так нельзя… Ты не можешь контролировать все на свете, — всхлипывает.
«Что? Слезы?» — поднимаю ее лицо, на щеках мокрые дорожки… Запоздало думаю, что она права, но опять не сдержался. Это называется одержимостью… Я одержим Настей. И, да, так нельзя. Могу потерять ее, если не остановлюсь.