10:34
Шрифт:
– Слава, что ты делаешь?
Я отбросил нож.
Смотрю на коллегу Катю. Девица глядит на меня с деланным испугом, но в глазах ее читается скорее восхищение. Как же многие из них любят наблюдать за тем, как мужики причиняют кому-то боль. Пусть даже самому себе.
– Так, задумался, – ответил я.
– Не болит? – Катя протягивает руку, ласково проводит пальцем у ранки, словно может исцелить этим. С трудом борюсь с желанием отдернуть руку. Быть обычным мужчиной – часть дневного маскарада. Надо делать вид, что мне приятен флирт симпатичной девушки. Расслабляю руку, улыбаюсь Кате в ответ.
И вдруг ловлю себя
– Ладно, работу работать надо. – Поспешно откатываюсь в кресле подальше от стола и от коллеги.
Катя кивает и отворачивается к своему монитору. Она улыбается, и у меня возникает впечатление, словно она прочла мои мысли, ощутила звериную страсть, которая захлестнула меня, когда ее ноготок скользил по моей коже. При этом у меня такое чувство, будто мы действительно потрахались. Знаю, она была бы только рада: она давно меня хочет. Я же смотрю на канцелярский нож и едва сдерживаюсь, чтобы не полоснуть себя по запястью. Господи, что я творю?..
Скверное настроение не отпускало меня до вечера. Против такого состояния отличное лекарство – надавать кому-нибудь по харе. А еще лучше – сгонять на рейд и что-нибудь разгромить. Но, увы, не судьба. Отец Пейн запрещает частые рейды. Если мы привлечем к себе излишнее внимание, это не смогут покрывать даже верные нам люди из милиции и администрации.
Я подумывал уже снова прокатиться к памятнику герою Гражданской войны Краснову. Там наверняка тусуются неформалы, есть на ком оторваться. Да и Попугаю следует преподать еще один урок, раз он не понял с первого раза… Однако туда ехать не пришлось, ведь, когда я пришел после работы в храм, меня ждала прекрасная новость.
Там, как всегда, проходила вечерняя служба. Зал бывшего кинотеатра «Октябрь» оказался переполнен народом. Я даже навскидку не смог бы сказать, сколько здесь собралось людей. Наверное, больше тысячи. А ведь это обычная вечерняя служба! Что же будет в воскресенье, во время праздника? Я припомнил, что, когда девять лет назад только пришел в Орден, на службы от силы собирались пара десятков человек. И вот нас тысячи! И, если верить магистру, это только начало.
Я, по обыкновению, стал у дверей возле стены у иконы с изображением пронзенного стрелами святого Себастьяна, принявшего мучительную смерть от рук язычников. Отец Пейн, читавший с кафедры проповедь, заметил меня и, едва закончил, сразу же направился ко мне. Прихожане почтенно расступались, склонив головы, образуя живой коридор. Многие протягивали руки, с благоговением прикасались к черному одеянию магистра, некоторые старались поцеловать ему руку, и отец Пейн великодушно позволял это. Приблизившись, он взял меня под локоть и вывел из зала.
– Тебя что-то тревожит, мой мальчик? – Он внимательно взглянул мне в глаза.
Меня всегда поражала проницательность магистра,
Я коротко пересказал ему события прошлой ночи. Как я вышел на информатора, как он удрал от меня (стыдливо умолчав лишь, каким образом ему удалось сбежать), с гордостью поведал, как мы с журналисткой снова вышли на след, добрались до Красновки. Когда я рассказал о том, как меня встретил старик Гулов, отец Пейн насторожился и попросил поподробнее пересказать наш разговор.
– Неужели он и правда стал отступником? – спросил я.
– Мы с ним повздорили после известных тебе прошлогодних событий, – задумчиво ответил отец Пейн. – Старик немножко вспылил… Впрочем, не бери в голову. Из Братства Света нельзя уйти просто так. Вступив в Орден, ты остаешься верен ему до самой смерти. Так что все образуется.
Закончил я рассказом о том, как мы угодили в ловушку.
– Это было непростительно для воина Света, и я заслуживаю сурового наказания. – Я покорно склонил голову.
– Да, ты потерял бдительность, но лишь потому, что недооценил врага, – ласково ответил магистр. – Уверен, такого больше не повторится.
– Зато теперь я знаю наверняка: маньяки-поджигатели действительно существуют!
– Что ж, раз еретики пытаются противостоять тебе – значит, ты на верном пути, – кивнул отец Пейн. – А журналистка? Что можешь сказать о ней?
– Женя? Студентка. Просто удивительная девчонка. Очень смелая, решительная, умная…
Я запнулся, перехватив внимательный взгляд магистра. Мне стало не по себе. Словно с моих губ сорвалось что-то постыдное.
– Она тебе нравится? – строго спросил отец Пейн.
– Если вы о том, что… Нет! Я преданный воин Света! Я и мысли не допустил бы!.. – с волнением вскричал я.
Магистр продолжал сканировать меня полными недоверия глазами.
– Но она мне действительно нравится, – признался я. – Как человек. Преданная своему делу, готовая идти до конца. Такая стала бы отличным членом Братства… Если, конечно, поработать над ее отношением к вере.
– Ну, я рад, что Господь посылает нам в помощники таких замечательных людей. – Отец Пейн одобрительно кивнул, взгляд его смягчился. – Кстати, познакомь меня с ней. Быть может, ты прав и она действительно будет полезна нашему Ордену.
– Обязательно. Уверен, Женя вам понравится.
– Не сомневаюсь… Что ж, отличные новости! Однако сейчас у меня для тебя есть другое не менее важное задание. Помнишь буддистскую общину?
– Которая собиралась строить в Погорске храм?
– Именно. Так вот: похоже, они не отказались от своего намерения.
Конечно же, я помнил буддистов, хотя сам и не участвовал в усмирении этих еретиков. С ними разбирались иными методами. Буддистов наше Братство Света прижало полгода назад. До этого мы даже не знали о том, что у нас в городе есть такая община. Они тихо собирались на какой-то квартирке и не высовывались. А потом какому-то их активисту пришла в голову идея воздвигнуть в Погорске буддистский храм. К тому времени, когда мы узнали об этом, они уже успели найди место под застройку, стали активно собирать пожертвования и даже завезли кое-какие стройматериалы. Как будто не знали о том, что в течение двух лет от подобных бредовых идей, строить в Погорске еретические храмы, уже отказались иудейская и мусульманская общины. Можно ведь было догадаться, что это случилось не просто так…