10:34

Горос

Я задумался:

– Насколько я знаю, нет. Как говорит отец Пейн, эти твари осторожны, стараются не оставлять следов, пьют кровь по-тихому, без жертв. Ведь, как ты правильно заметила, труп сразу привлечет к себе внимание милиции.

– То есть единственными пострадавшими оказались братья вашего Ордена. Да и то лишь потому, что поехали на кого-то охотиться. Так?

Я угрюмо молчал, понимая, к чему она клонит.

– Просто взгляни на это с другой стороны. Как ты сказал, вы поехали туда, чтобы убить каких-то чуваков. Ну хорошо, хорошо… вампиров! Сути не

меняет. Вы решили кого-то прикончить. Окей. И после этого ты удивляешься, почему они стали убивать вас? Ты охотишься на волка – волк бросается на тебя. По-моему, это нормальная реакция для любого живого существа, будь ты хоть насекомым, хоть зверем, хоть человеком, хоть… вампиром!

Последнее слово она произнесла скрипучим голосом и подняла руки, как обычно делают дети, изображая привидение. «Какой же она еще ребенок», – невольно улыбнулся я.

– Это просто инстинкт самосохранения, – добавила она.

– Тебя послушать – ощущение такое, будто ты их защищаешь.

– Не защищаю. Мне вообще плевать на чужие разборки. Даже если это разборки из комиксов. Я просто пытаюсь разобраться в сути конфликта.

– Они – зло, вот и весь конфликт, – отрезал я.

– Отличное объяснение. Ты уж извини, но это попахивает шовинизмом. Если так рассуждать, то получается: у тебя другой цвет кожи? Это – зло, можно убить! Я ненавижу мужиков, а ты мужик? Это – зло, можно убить! Ты красишь волосы в зеленый цвет? Это – зло, можно убить! Я верю в Христа, а ты в Макаронного Монстра? Ты – зло, тебя можно убить! Мы считаем тебя вампиром…

– Прекрати! – перебил я.

– Скажи, что ты сделаешь, если снова повстречаешь вампира?

– Убью! И в этот раз рука у меня не дрогнет!

– Даже если он тебя не тронет?

– Он – зло…

– Можно убить, – закончила она с улыбкой. – Выходит, ты хладнокровно убьешь живое существо, которое не сделало ничего плохого ни тебе, ни кому бы то ни было еще?

– Но ведь это… это не человек!

– Кошки и собаки тоже не люди, и все же ты не начинаешь шмалять по ним из арбалета.

– Не сравнивай. Вампиры продали душу Дьяволу!

– Ну-ка, отсюда поподробнее… Тому самому Дьяволу, о котором говорится в Библии?

– Именно!

– А в Библии что-нибудь говорится о вампирах?

Я снова задумался:

– По-моему, нет…

– Так с чего в таком случае ты решил, что они продали душу библейскому Дьяволу? Может, это просто какой-то неизвестный науке биологический вид? Кстати, к тому же вымирающий благодаря таким, как ты.

Я свирепо глядел в пол, закипая от нехватки слов. Спор – не мой конек: я боец, а не оратор. Конечно же, у меня оставался последний аргумент, причем самый проверенный и надежный. Да только его я не смел пустить в ход – лишь бессильно сжимал и разжимал кулаки. Женя поняла, что я на грани взрыва, и примирительно ткнула меня кулачком в плечо:

– Да не напрягайся ты так! Извини, если я чем-то тебя задела. Я не хотела обидеть, правда. Просто, как я уже сказала, пытаюсь разобраться в сути конфликта, понять ход твоих мыслей. Ну и узнать тебя получше.

Я метнул на нее

настороженный взгляд.

– Ну… я не в том смысле, – с улыбкой сказала она. – Мы ведь сейчас напарники – или что-то вроде того. А напарники должны доверять друг другу. А как можно доверять тому, кого не знаешь? Кстати, я ведь до сих пор даже не знаю, как тебя зовут.

– Михаэль.

– Странное имя. Ты и по паспорту Михаэль? – удивилась она.

– Нет. Это мое истинное имя, данное мне Богом!

– Меня часто называют Жекой. Это имя, данное мне тусовкой. У каждого ведь свои кумиры… Но я же так не представляюсь малознакомым людям. В обществе принято называться именами, данными родителями. Есть у тебя такое имя?

Я помялся.

– Меня зовут Евгения, – сказала она, протянув руку. – Будем знакомы!

– Слава, – ответил я, пожимая ее ладошку.

– Слав много: Владислав, Святослав, Доброслав… Какой из них ты?

– Ярослав.

– Ого! Истребляешь еретиков, а у самого имя означает «славящий Ярило»!

Я отдернул руку:

– Называй меня Михаэль!

В Красновке информатор из поезда не вышел. Либо он в него не сел, либо, заметив нас в вагоне, решил не выходить на станции. Зато на перроне я заметил мужика в сером пиджаке и шляпе. Он тоже ехал до Красновки? Неужто опять совпадение!.. Я хотел уже догнать его, дать по почкам и поинтересоваться, чего он около нас вертится, как вдруг услышал окрик:

– Михаэль!

Обернувшись, я увидел идущего к нам старика Гулова. Он все-таки пришел! Вот, еще один оборотень: на вид обычный такой сухонький пенсионеришка, одет неброско, как все, работает в детском саду, если не ошибаюсь, сторожем. И, глядя на него, никто и не подумает, что перед ним – истребитель нечисти, причем один из самых опытных, который вступил в Орден еще в первые дни его существования.

– Здравствуй, Михаэль! – Старик дружески похлопал меня по плечу. – Рад видеть тебя живым и невредимым.

При этих словах меня невольно пробрал озноб. С Гуловым мы познакомились именно благодаря той охоте на вампиров, о которой я только что рассказывал Жене.

– Когда ты пропал в ту ночь, – продолжал старик, – мы сначала подумали… О, ты не один!

Старик умолк, заметив рядом непосвященную.

– Ах да! Это – Женя. Она журналистка, – представил я свою спутницу. – А это…

Я вдруг понял, что понятия не имею, как его зовут: ни в храме, ни в миру. Быть может, ему, как остальным, при инициации и дали храмовое имя, но никто его так не называл. Все обычно именовали этого человека просто – старик Гулов.

– Тимофей Степаныч, – пришел тот мне на помощь и галантно поцеловал журналистке ручку. – Очень приятно встретить столь симпатичную особу.

«Он что, флиртует? – поразился я, при этом почему-то испытав ревность. – Вот старикашка: бес в ребро!..»

– Ты прислал мне сообщение, что едешь в Красновку по делам Ордена, – сказал Гулов.

– Да, мы приехали сюда… – начал я, но тот перебил меня:

– Однако, как я понимаю, ты не в курсе, что я уже год, как ушел из Братства Света.