04.1912
Шрифт:
Из дверей кают высовывались взлохмаченные головы, сонные глаза отчаянно моргали. Пассажиры обменивались удивлёнными восклицаниями, качали головами и неловко выползали за порог. Они далеко не сразу приступали к выполнению указаний старшего стюарда. Сначала люди сбивались в кучки и обменивались встревоженными шепотками. Никто из них не понимал, что происходит.
Стюарды носились по коридорам со стопками нагрудников в руках. Кое-кто из пассажиров, поразмыслив, решили выполнять все указания, какие только дадут, и исполнительно стали натягивать громоздкие нагрудники. Женщины охали,
Пока Джон Харди бродил от каюты к каюте, Мэри Джеймс сидела у себя за столом и размеренно сжимала и разжимала в кулаке хрустящие банкноты. У неё было ничтожно мало денег, вовсе не было работы и жилья, и она понятия не имела, что будет делать, когда приплывёт в Америку. Даже семьи у Мэри Джеймс не осталось.
Перспективы рисовались ей исключительно мрачными, и подчас она ловила себя на том, что задерживает дыхание, дабы не разрыдаться. Положение казалось безвыходным. Тяжесть его усугубляло отсутствие Лиззи: вне всяких сомнений, она убежала на нижние палубы к своему нечёсаному и невоспитанному другу с цыганскими глазами, и Мэри не могла представить, откуда начинать поиски. Для неё корабль был клубком перепутанных коридоров и кают, где совершенно невозможно было сориентироваться без помощи стюарда или мистера Уайльда, которого без его ведома она сумела бы использовать в качестве маяка.
Мэри не ощутила глухого удара об айсберг, не услышала она и жуткого скрежета, с которым огромный ледяной бок вспорол крепкую обшивку. Она так и сидела за туалетным столиком, в знак поражения низко склонив голову, смотрела на себя в зеркало и пыталась собраться с мыслями.
Дверь каюты распахнулась так резко, что она подпрыгнула. Джон Харди мрачно протрубил с порога:
— Мисс, немедленно надевайте нагрудник и выходите на палубу! Скорее!
Мэри тут же поднялась из-за стола и больно ударилась об угол. В тот момент она этого даже не заметила, словно бы боль причинили кому-то другому.
— Что произошло? — спросила она.
— Приказ капитана, — коротко ответил мистер Харди, — мисс, вы должны как можно быстрее выйти на палубу! Небольшие технические проблемы, ничего серьёзного, но лучше бы вам было переждать наверху.
Мистер Харди был человеком крайне занятым. Ему нужно было обойти ещё несколько кают, и он, как и все прочие более-менее сообразительные члены экипажа, уже понимал, что у корабля серьёзные неприятности. Посему мистер Харди должен был торопиться.
— Подождите! — крикнула Мэри ему в спину. — Я… я не понимаю… что всё-таки произошло?
— Ступайте на палубу, мисс, — велел ей Харди, — и ни о чём не беспокойтесь. Только не забудьте, пожалуйста, надеть свой спасательный нагрудник.
Мэри озадаченно уставилась на жилет, который ей передал стюард. Сжавшееся в комок сердце её отплясывало замысловатый танец где-то в горле.
«Что происходит?»
На этот вопрос не было ответа. Мэри торопливо пролезла в нагрудник, снова пересчитала деньги и, набросив поверх пальто, поспешила в коридор. Теперь любопытных там стало ещё больше.
— Зачем нас туда сгонять в такое позднее время?
— Сказали, это приказ капитана…
— Но зачем?
— Говорят, какие-то технические проблемы…
— Господи помилуй, да разве могут быть проблемы у такого титана? Ведь они сами говорили, что корабль непотопляем!
Люди недоумённо размахивали руками, шептались и покачивали головами. Леди с веснушчатым лицом, расчувствовавшись, засопела носом и стала причитать вполголоса:
— Ах, моя бедная матушка, она всегда говорила, чтобы я не доверяла пароходам!..
В толпе незнакомых обеспокоенных лиц Мэри сразу заметила одно-единственное, что навевало смутные воспоминания. Из толпы обеспокоенных, растерянных пассажиров уверенно выплыла крепкая женщина в тёплом пальто, при чемоданчике и шляпке. Это была супруга врача, с которой мисс Мэйд познакомилась на борту.
— Мисс Джеймс! — обрадованно воскликнула жена врача и помахала Мэри изо всех сил. — Как я рада застать хотя бы одно знакомое лицо!
— Добрый вечер, — растерянно пробормотала Мэри, — простите, но вы понимаете, что происходит?
Супруга врача размашисто рубанула ладонью воздух.
— Нет! — откровенно заявила она. — Но этот мистер Харди упрямо требует, чтобы мы надевали нагрудники и шли на палубу. Не понимаю, зачем: там ужасно холодно, а у меня, может быть, бронхит. Любой доктор вам скажет, что с бронхитом нельзя подвергать организм переохлаждению!
Мэри осмотрелась. Знакомой массивной фигуры врача видно не было — только бесконечные косяки обеспокоенных и совершенно ничего не понимающих пассажиров. Стюарды с трудом проталкивались мимо них, заглядывали в каюты, раздавали жилеты и сгоняли людей к выходу на палубу, как стадо.
— Фу! — поморщилась супруга врача. — Как отвратительно! Мы заслуживаем более мягкого обращения!
Мэри встревоженно схватила её за руку.
— Послушайте, — сказала она, — это очень важно… вы не видели мою сестру?
Супруга врача поиграла бровями.
— Сестру? — деловито переспросила она. — Вашу?
Мэри уверенно закивала.
— Да, да, — подтвердила она, — мою сестру, вы её не видели? Если мистер Харди обошёл все каюты…
— Каждую, — уверенно покивала супруга врача, — моя была первой, и я видела, как он заглядывал во все без исключения.
— Вы не видели мою сестру? — отчаянно спросила Мэри. — Помните её? Это та девочка одиннадцати лет, которая едва не свалилась за борт… ведь вы же наверняка её помните…
Супруга врача озабоченно покивала.
— Да, да, я помню этого бедного ребёнка. Не могу сказать точно, но мне кажется, что я её не видела.
— Господи! — у Мэри похолодело в груди.
Супруга врача напрасно тянула к ней руку, пытаясь схватить и притянуть к себе. Мэри вдруг обрела ловкость и уверенность движений, которые раньше не наблюдала за собой, и метнулась прочь по коридору, наводнённому людьми. Взволнованные стюарды в нагрудниках раздавали их пассажирам, где-то у входа трубно призывали: