026
Шрифт:
Он снова ринулся в бой, еще более ожесточенно, чем перед этим. Враги стреляли в него, но ему было все равно, пули словно проходили мимо, не задевая важных механизмов. Двадцать Восьмой ломал роботов пополам, вырывал им конечности, крушил головы, скидывал вниз, забивал током, пока глаза-лампочки не покидал последний свет. Второй этаж превратился в месиво из криков, пальбы и рек, разливающейся черной жидкости, которая стекала вниз и смешивалась с рыжими лужами. Когда оставшийся робот издал последний крик, сжимаемый ладонью Двадцать Восьмого, солдатам внизу стало
— Все в порядке? — заботливо спросил Двадцать Шестой, положив руку на плечо подопечного.
— Нет, — ответил ЭКС, с ног до головы покрытый вражеским маслом и кусочкам металла с пластиком. — В нашем деле быть в порядке — вещь невозможная, если ты хоть чуток соображаешь, так, командир? — красный цвет на его маске сменился на черный блеск, сквозь который проглядывались два тусклых, синих глаза. Яркость покинула визоры, после того, что произошло.
— Не хочу тебя грузить, ЭКС, но во всей этой суматохе, тебе не довелось прихлопнуть и Масляного?
— Я…, — робот замялся, осознав, что не видел среди бедолаг никого, похожего на лидера “Vita Libera”. — Нет, командир. Его не было среди них.
— Дерьмо! Оставил товарищей на произвол. Хотя, вряд ли он испытывал к ним что-то большее, чем к насекомым.
— И то верно.
Двадцать Восьмой подошел к трупам и достал оттуда павшего собрата. Провел ладонью по его голове, нащупал то, что искал и резко вытащил наружу. Он старался провернуть дело так, чтобы не заметил Двадцать Шестой, который, в свою очередь, на всякий случай, пошел искать Масляного среди мертвых.
— Мы еще встретимся, ЗЭД, — прошептал ЭКС в сжатый кулак, и спрятал микросхему в свой отсек для оружия.
Глава 44
Масляный сбежал. Такой вывод сделал Двадцать Шестой. Из этого следовало, что миссия провалена на пятьдесят процентов. Осталась вторая задача — найти завод по производству новых моделей роботов, а также раздобыть чертежи. В общей суматохе битвы, у командира Отряда не было времени разглядывать окружение, его волновали другие вещи, однако, когда жар боя утих, времени было предостаточно.
Двадцать Шестой бродил по зданию вместе с солдатами, всматривался в каждый угол, щупал стены на предмет скрытых переключателей, стучал по полу, чтобы услышать звук пустоты, но ничего из этого найти не удалось. Это был обычный, портовой склад. Ни единого намека на производство, никаких клешней, наподобие штабских под водой, и уж тем более и намека на исследовательскую лабораторию и чертежи.
Командир заметил, что Отрядные косо поглядывают на него. Пусть эмоций они не проявляли, но взгляд говорил о недовольстве, сомнении, падении его авторитета в их глазах. Двадцать Шестой завел их в ловушку, потерял воинов, а сам остался жив и строит из себя начальника, раздавая приказы. Так надумывал себе главный робот, пытаясь понять, что же пошло не так. Он был уверен, что информация верная. Пленник, или даже освобожденный, не мог обмануть,
«А если нет? — спросил сам себя командир. — Что тогда?»
— Увольнение, — прозвучал в голове голос Тэс. — Все равно же планировал.
— Да, но…
— Но что?! — грубее спросила девочка.
— Не знаю, Тэс, одно дело уйти на фоне «скандала», когда верхушка покрывает своих шестерок, и совсем другое, когда по твоей вине погибают не только солдаты, но и гражданские. И все потому, что ты просто основательно не подготовился к операции, не проверил полученные данные, и поддался «эмоциям», при виде смерти одного из твоих подчиненных на глазах у всех.
— Думаешь, Лидер не отпустит тебя из-за этого?
— Я попаду под трибунал. Но только в том случае, если где-то в глубине сознания Ладэоса действуют законы, составленные в людскую эпоху, и которые его мозг интерпретирует на свой лад.
— Виво, — Тэс резко сменила грубость на жалость, когда увидела, что тон Двадцать Шестого стал мертвее. Он говорил сухо, ему было плевать на последствия. Минутная слабость при виде убитых, сменилась решимостью, а теперь — отреченностью. — Не вини себя.
— Я просто не понимаю, как так вышло, вот и все. Почему именно сейчас? — он схватился за голову и посмотрел вверх, в пустоту. — Надо выйти, пока разгребают трупы. Не могу тут находиться.
Увидев, что их командир направился к выходу, переглянулись и обменялись мысленным недовольством. Тем не менее, прекращать «раскопки» не перестали. Один за одним, они поднимали и аккуратно клали на пол собратьев, будь то павший воин или жестоко убиенный гражданский. Солдаты особо не задумывались над тем, кто перед ними, они просто выполняли свой приказ, однако, где-то внутри, жило некое чувство, которое заставляло их относится с уважением и почтением к погибшим сородичам.
«Перед смертью все равны», — внезапно сказал кто-то из машин, укладывая очередной труп, в общую шеренгу. Эта мысль задела каждого, кто мог стоять на своих двух и здраво соображать. Постепенно, за общим делом, обида на Двадцать Шестого куда-то улетучилась. Больше не было презрения, подозрения. Никаких авторитетов, только солдаты и смерть. Они вспомнили, зачем существуют, знали, на что шли, и от этой мысли, все псевдо-эмоции сошли на нет. Есть только робот и поставленная задача. Больше ничего.
Двадцать Шестой прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Взгляд невольно устремился вверх на темные тучи, сквозь которые проглядывались проснувшиеся звезды. Попахивает драмой, подумал он про себя. Эти слова словно въелись в память. Их произнес человек, имя которого он так и не узнал. Робот потянул ладонь вперед и начал ждать, когда упадут капли. Послышался гул грома, вдали сверкнула молния, и первая дождинка плюхнулась на пальцы Двадцать Шестого. На маске пробежала пиксельная улыбка, робот хмыкнул и сжал кулак.