026
Шрифт:
— И чего этот клерк так ныл? О каком волнении может идти речь, когда народ восстановил город чуть меньше, чем за час? — Недоумевал Двадцать Седьмой, оценивая работу внизу. — Хотя, глянь, — он указал пальцем в сторону бывшего общежития Отряда. Вокруг него собралась темная кучка, достаточно плотная, чтобы ее можно было разглядеть невооруженным глазом. Над ними висели голопроэкции, на которых жирными, красными буквами было написано: «Распустить Отряд! Военным не место на улицах Кика-Йорка!» и «Мы в состоянии защитить себя без солдат!»
— Снижайся, Двадцать Седьмой. Придется немного нарушить слово, данное
Глава 35
Митингующие шумели на развалинах общежития солдат, не давая рабочим восстановить здание.
Из всех сооружений, именно это толпа выбрала, как белую ворону.
Роботы били себя в грудь и скандировали лозунги, призывая прохожих заметить их, остановиться, прислушаться и задуматься.
«Нет Отряду! Прочь из города! Псам место в будках! Улицы принадлежат гражданам! Рифордж — нарушение свобод! Отменить! Отменить! Отменить» — кричало с голографических плакатов.
Народ осмелел. Взрыв и беспомощность власти, слабость местной гвардии, побудили толпу выйти и сказать свое слово. Сперва — обычный гнев, направленный на единственного солдата, попавшегося им после катастрофы, теперь — требования, адресованные непосредственно руководству города.
Несмотря на эффектное появление Лидера и его речь, направленную на успокоение и воодушевление, нашлись те, кто не принял подобный жест, не поверил. Или же поверил, но был взломан диверсантом, как предполагал Двадцать Шестой? Вполне возможно, бушевавшие просто одурманены новым вирусом, занесенным врагом. Вирусом, который склоняет чашу весов с доверия на агрессию, перевешивает машинное нутро на людское. Нужна была проверка, но нельзя просто так взять и влететь в отрицательно настроенную толпу, чтобы потребовать пройти анализ системы. Пока аэрокар Отряда 84 снижался напротив митингующих, Двадцать Шестой обдумывал подход к согражданам. Единственный вариант — избежать проблем, следовательно, необходимо быть максимально сдержанными.
Транспорт плавно приземлился на раздробленный асфальт, и солдаты вышли наружу. В их сторону тут же полетели камни и палки, под веселые завывания толпы. Двадцать Шестой и напарник стояли и ждали, пока машины угомонятся, но, судя по всему, они сделали выбор забрасывать недругов до тех пор, пока позволяют их энергобатареи.
— Словечко замолвишь? — обратился Двадцать Седьмой к старшему, уперевшись руками в бока, и не шевелясь, от прилетающих предметов.
Робот зашагал вперед, осыпаемый градом мусора, и поднял вверх ладони, показывая, что не вооружен.
— Ага! Сейчас! Ну-ка, поднажмем! — закричал невидимый, местный босс, и бунтари послушно усилили нажим.
— Не, так дело не пойдет, — новичок достал пистолет и пальнул в воздух, но это не произвело эффекта. Тогда он сделал еще несколько залпов, и снова ничего. — Ах так значит, — маска Двадцать Седьмого покраснела, цвет ламп на его теле изменился, указывая на недовольство непослушанием. Он встал рядом с Двадцать Шестым, направил оружие перед собой и выстрелил в случайного робота.
Град мусора резко оборвался. Толпа замерла и притихла.
— Вы чего, куски дерьма, решили, что мы не применим силу, а?!
— Какого черта ты творишь?! — крикнул Двадцать Шестой, отдернув напарника за плечо.
— Что? Сам сказал ведь, что собираешься
— Я не об этом, идиот. Мы не стреляем в гражданских! Можем задержать, дать по морде, утихомирить, но не палить в них!
— Ну, что же, так действовал Отряд 42, а вот 84 будет жестче. Лидер тебе не сказал? В нашем распоряжении любые действия, начальник, лишь бы сохранить мир и спокойствие на улицах Кика-Йорка. Применять силу, в данном случае, — норма. Мы их предупредили, они не послушались, тем самым создав угрозу для окружающих. Нет?
— Они просто скандировали лозунги и…
— И швыряли в нас мусор! Я расцениваю это, как нападение на правоохранительного сотрудника, — Двадцать Седьмой повернулся к толпе и произнес: — Слышите, вы — бунтари чертовы! Выстроились в линию. Начинаем Рефорджизацию!
— Кто дал тебе право командовать?! — выпалил Двадцать Шестой, на этот раз отдёрнув напарника сильнее.
— Ситуация, Ти, — спокойно ответил новичок.
В толпе послышались щелчки заряжаемых ружей.
— Черта с два вам, псины режима! — выкрикнули хором роботы и произвели шквальный огонь по солдатам.
Пули отскакивали от щита Двадцать Шестого, который Тэс выставила автоматически. Двадцать Седьмой же шмыгнул за автомобиль, и приготовился к бою.
— Доволен, идиот? На кой черт ты их спровоцировал? — не обращая внимания на выстрелы, отчитывал напарника старший.
— Это они меня спровоцировали. Может поможешь?
— Деваться некуда, — Двадцать Шестой достал пистолет с электропатронами. — Не используй летальное оружие.
— Понял. А щитом не поделишься?
— Не, давай сам.
— А ты та еще козлина, Ти, — прошептал Двадцать Седьмой, и выскочил из укрытия, проскользив на капоте.
Солдаты синхронно включили режим Гиперинфос и спокойным шагом двинулись к нарушителям. Пули летели в оперативников, как в замедленной съемке. Стрелявшие метко целились в головы врагам, но их попытки были тщетны. Скоростная обработка информации, позволяла роботам-полицейским, спокойно уклоняться от патронов, как от мелких, надоедливых насекомых. Будь у них желание, они могли бы ловить их или отталкивать взмахом ладони, но, вместо этого, Двадцать Шестой и напарник метко отстреливали митингующих. Выстрел в ногу, в корпус или плечо. По противнику бьет разряд в двести восемьдесят вольт; не смертельно, но парочка микросхем точно подгорит. Главное не целиться в голову, или места, где расположен распределяющий генератор. Один за другим, бунтари падали в судорогах, и их глаза сразу же тухли. Толпа начинала редеть, превращаясь из плотного, стального квадрата, в разрозненный прямоугольник, а потом и в тонкую шеренгу.
Когда последний робот пал, оглушенный шоковым патроном, вдали у разрушенной стены, мелькнули очертания местного босса.
Двадцать Шестой прицелился, и крикнул приказным тоном: «Выходи с поднятыми руками. Живо!»
Робот повиновался, и сделал шаг в сторону от укрытия. Черные доспехи и стеклянная маска с двумя камерами вместо глаз на лбу и подбородке, предстали перед победившими.
— Шестнадцатый…? — Двадцать Шестой невольно опустил пистолет, не веря своим глазам. — Как это возможно?