026
Шрифт:
— Ты…, — с трудом произнес Двадцать Шестой, — что ты здесь делаешь?
— Арестовываю тебя.
— Но я ведь отправил тебя на проверку.
— Как оказалось, я совершенно чист, в отличие от тебя, командир! — Двадцать Седьмой замахнулся, и снова ударил Двадцать Шестого по лицу.
— Рипп. Он ведь не проверял тебя, не так ли?
— Напротив, очень досконально. Вот только система этой развалюхи была слишком слаба, и не смогла справиться с телом новейшей модели. Я просто подавил его, и вырвался на свободу.
— Что ты сделал с ним?
— Ничего, абсолютно. Ржавая колымага — слишком ценный объект, чтобы избавляться от него, даже если
— Я не предатель…
— Серьезно? А как насчет этого?!
Двадцать Седьмой схватил бывшего командира за горло, и прикоснулся к нему ладонью. Из запястья вылез тонкий шнур и впился в висок Двадцать Шестого. Легкий разряд пробежал по голове солдата, просочился глубоко, как червь, ищущий пропитание и, найдя нужное, остановился. Двадцать Седьмой выставил перед собой свободную руку и из нее вырвался луч света, который спроецировал запись.
— Смотрите все! И это машина смела вами командовать! — выкрикнул каратель столпившимся сотрудникам Отряда 84, когда на видео проигрывался эпизод, где Август говорит, кем является Двадцать Шестой. — Как ты смеешь, человек?!
— Я не человек.
— Доказательства перед глазами, новичок!
— Как ты меня назвал? — Двадцать Шестой немного удивился, снова услышав в свой адрес подобную кличку. После Шестнадцатого, только он применял ее в адрес новосозданных подчиненных. С чего бы Двадцать Седьмому так обращаться к нему?
— А? Что? — удивился робот.
— Почему ты назвал меня «новичком», когда только ты тут таковым и являешься?
Двадцать Седьмой умолк и опустил голову. Его тело задрожало, но не от перенапряжения, как могло бы показаться. Он стоял и тихо посмеивался.
— Может потому, что ты, как был им, так и остался? Новичок! — Голос робота изменился на нечто странное, что-то среднее между тоном мужчины и женщины, звук без определенного оттенка. — А, черт, снова! Эй, ты, принеси мне модули, — приказал Двадцать Седьмой кому-то из толпы.
Солдат подбежал и вручил «командиру» два сероватых предмета. Один из них показался Двадцать Шестому очень знакомым.
— Это блок памяти? — спросил он, вспомнив, как Двадцать Восьмой извлекал нечто похожее из головы Двадцать Девятого.
— Да, верно.
— Зачем они тебе?
— Чтобы стать единым.
— Единым?
— L-H.
— Что еще за L-H?
— Я и не сомневался, что ты не слышал. Лишь Лидер и узкий круг посвященных знают об этом. Но, думаю, на пороге казни, можно приоткрыть тебе завесу тайны. — Двадцать Седьмой сел на корточки напротив своего бывшего командира, и продолжил: — Лернейская Гидра — так назывался этот проект. Он начался не так давно, примерно в то время, когда ты и Шестнадцатый закончили миссию по уничтожению людей. Суть его заключалась в изучении сознания машины, и способах его использования. В данном случае, о разделении одного сознания на несколько, в целях изучения поведения отдельных субъектов. Предположим, у нас есть подопытный А. Мы наносим ему критический урон. Подопытный погибает. Далее мы извлекаем его сознание и помещаем в два разных тела: Б и В. Это один из вариантов эксперимента. Как будут вести себя испытуемые Б и В, если направить их жизнь по разным сторонам, к примеру, Б — станет солдатом, а В — продавцом. Не будем забывать, что в них загружено сознание А, которое обладало определенными навыками и привычками. Имея все это в основе, что с ними случится? Придут ли они оба к единому умозаключению, которым обладал А, или же выберут свой собственный путь, игнорируя
— Не понимаю, причем тут Гидра?
— При том, что этот вариант эксперимента, привел к ответвлению. Пришла мысль: «Что если взять сознание А и разделить его на Б, В и Г?» Не запихивать оригинал в разные тела, а именно разделить, то есть выделить определенные черты характера, привычки и прочее, и распределить их на три разных сознания. Затем, получившийся коктейль, внедрить в три разных машины и наблюдать, как они будут себя вести. Эксперимент показал, что подопытные не помнят, кем являлись. У них была собственная жизнь, цели и опыт. Но, конечная цель — собрать их воедино, так как они являются частями одного целого! — Двадцать Седьмой вставил один блок в свою голову, и его голос снова изменился.
— Хочешь сказать, что ты…?
Двадцать Седьмой вставил второй модуль, вздрогнул и поник головой. Спустя секунду, он резко посмотрел на Двадцать Шестого. Его взгляд был другим, но робот словно ощущал знакомое презрение, критику, которую улавливал в самом начале своей работы в команде. Когда молчание стало давить, он прошептал:
«Шестнадцатый?»
— Здравствуй, новичок, — спокойно ответил наставник, как ни в чем не бывало.
— Но, как? Почему ты…?
— Хм, все так же глуп, как и раньше. Я ведь только что объяснил.
— Я не об этом! — Двадцать Шестой дернулся в сторону робота, и тут же получил удар в затылок.
— А о чем же?
— Причина…Зачем ты согласился на эксперимент?!
— А, вот оно что, — Шестнадцатый сложил руки на груди и дотронулся подбородка, — даже не знаю. Сам, как считаешь?
— Просто ответь мне! Хватит шарад!
— На самом деле, все довольно просто, юнец. Во-первых, время гемомасла прошло. Под этим, я подразумеваю то, что Лидер собрался предпринять, дабы избавиться от него. Точнее, от старой версии, и перейти на новую, то есть Эйч-Ноль. Но, как решить проблему, когда девяносто процентов населения, плотно подсело на жижу? Догадываешься, к чему я веду?
— Смена тел.
— Именно. Необходимо сменить корпус, но, как ты понимаешь, этого мало. Можно создать робота, одарить его искусственным интеллектом, и член общества готов. Однако, Лидеру нужны старые, верные подданные. Соответственно, клепать кучу новых в обмен на старых — не вариант. Поэтому и было принято решение создать программу переноса сознания. Она проходила в тайне, и началом ее послужил как раз инцидент, который произошел со мной. И теперь, я могу сказать вторую причину, почему согласился, Двадцать Шестой. Поводом для вступления в эксперимент был ты.
— Я?
— Да. Хотя, может и не совсем. Скорее речь о сути, которую ты представляешь. Имею ввиду человечность. В тебе есть черта, которая многим машинам не присуща. Любопытство, эмоциональность. Несмотря на то, что я старался подавлять тебя, наставлять на нужный путь, единственный, кто изменился за все время работы в команде был Шестнадцатый, — он ткнул себя в грудь. — Тревожный звонок прозвучал, когда я кинулся спасать тебя, получил пулю и принял гемо. Уже тогда я решил, что это не нормально для моей модели. Словно некий вирус проник в мое сознание и начал пожирать его, наполнять ненужными чувствами, заботой о ближнем. Он уничтожил меня, понимаешь? Превратил в хрупкий кусок дерьма. А почему? Потому что я начал испытывать симпатию, обрел не просто товарища, но друга. За это и поплатился. Мне это не нужно, моя жизнь слишком ценная, чтобы тратить ее на другую жестянку.