007. Вы живёте только... трижды

Бурштейн Алексей

— Десятеро против десятерых при равенстве в оружии, и у них вдобавок укреплённая позиция и заложники, то есть я не могу выжечь их термобарическим зарядом?! — Колин Криви скривился. — Ещё со времён Сунь Цзы известно, что у нападающего должно быть трёхкратное превосходство. Гарри, как растянуть на два свитка фразу «Я буду ждать подкреплений»?

— Никаких подкреплений, — покачал головой Джеймс. — И заложники не должны пострадать. Помните, ваша сила не только в калибре ваших пушек, но и в том, что у вас между ушей. Думайте нестандартно, попытайтесь обратить какие-нибудь факторы в вашу пользу. Через два урока устроим разбор наилучших и наихудших предложений. Всё, на этом сегодняшнее занятие закончено.

Выходите, как обычно, по двое, и следите за тем, чтобы не попасться на глаза старостам.

Рон и Джинни старались уходить последними, но вот, наконец, ушли и они. Джеймс взглянул на часы:

— Двадцать минут до отбоя. Гермиона, пойдёшь со мной?

— Конечно, — тряхнула каштановыми волосами девушка, — а куда?

— Увидишь, — подмигнул ей суперагент. — На сей раз ничего противозаконного, обещаю. Видишь, я даже мантию-невидимку с собой не взял. Просто я могу там задержаться, и ты мне нужна в качестве сопровождающего на тот случай, если я выйду оттуда уже после отбоя.

— Идём, — вторично согласилась Гермиона. Джеймс достал Карту Мародёров, проверил путь, и пара, стараясь не производить лишнего шума, выскользнула из Выручай-Комнаты. Несколькими минутами позже они остановились около старой, рассохшейся грязно-коричневой двери.

Джеймс деликатно постучал. Скрипучий голос с некоторым удивлением пригласил их войти.

— Сэр, — начал Джеймс, просовывая голову внутрь. — Я искренне старался узнать ваши приёмные часы для личных консультаций, но, по-моему, в этой школе вообще не рассчитывают на то, что у учеников возникнут вопросы к преподавателю. А вот у меня такой вопрос возник, сэр, и я рассчитал, что прямо перед отбоем вы будете в своей комнате, потому что вы, ну…

— Мёртв? — ответил профессор Бинс, всплывая над собственным креслом. — И с каких пор это мешает участвовать в общественной жизни? Вы, молодёжь, этого ещё не знаете, но после смерти жизнь только начинается!

— У меня нет в этом никаких сомнений, — дипломатично ответил Джеймс, втягивая за руку Гермиону внутрь комнаты профессора Бинса и закрывая дверь. — Но, сэр, позвольте всё-таки задать вам пару вопросов, ради которых мы сюда пришли.

— Конечно, — ответил профессор Бинс, устраиваясь на спинке кресла. Очевидно, не так уж часто к нему вообще обращались школьники; перламутрово-полупрозрачный преподаватель заискрился от смущения, а на его лице отражались одновременно ожидание подвоха и радость от того, что его предметом хоть кто-то заинтересовался. — Боюсь, я не помню ваших имён, молодые люди. После смерти я стал немного рассеян…

— Драко Малфой и Пэнси Паркинсон, — не моргнув глазом, ответил Бонд. — Профессор, я просматривал в библиотеке старые учебники, и меня удивило, что нынешняя программа, похоже, здорово ослаблена по сравнению даже с программой начала века, — сразу взял быка за рога суперагент. — Например, Протеевы чары. Я знаю, что до реформы 1963 года они были стандартным материалом четвёртого курса, а после стали считаться уровнем ЖАБА. И это не единственный пример.

— Да, верно, — оживился профессор, — ну, насколько привидение вообще могло оживиться. — Вы совершенно правы, юноша. Начиная со второй половины этого века Министерство Магии приняло несколько последовательных решений по облегчению уровня преподаваемого материала.

— Но зачем?! — Гермиона выразила всю себя в этом вопле. Отличница в принципе не могла понять, зачем облегчать учебную программу.

— Отдел народного образования счёл, что количество информации, которое должны изучать дети, и без того чересчур велико, — пожал плечами призрак. — Были введены новые дисциплины, из-за увеличения количества маглорожденных увеличились классы, а штат школы остался на прежнем уровне, что сказалось на качестве образования…

Ну и потом, было приято решение, что ученикам не надо давать все возможные знания; всё равно большая часть из них никогда не пригодится. Скорее, надо научить их учиться, а уж потом, если им понадобятся те или иные сведения, умеющие учиться молодые люди сумеют почерпнуть их из книг и от более опытных коллег. Это позволяет достигать узкой специализации, при которой каждый будет в совершенстве владеть знаниями и умениями из своей области деятельности, но зависеть от других во всех остальных областях. И это экономически оправдано, потому что позволяет создавать больше рабочих мест. При этом школа обеспечивает только базовый уровень знаний, позволяющий оценить различные специальности и выбрать ту, которая больше по душе, а настоящую учёбу маг пройдёт в рамках подготовки к выбранной им профессии [338] …

338

Это совершенно реальный аргумент в пользу снижения уровня школьного образования.

— И из школьной программы были выброшены полезные и удобные Протеевы чары, — горько вздохнула Гермиона, — зато оставлены никому не нужные и совершенно неинтересные гоблинские войны. — Джеймс легонько шлёпнул её по руке, Гермиона мысленно пересмотрела последнюю фразу и виновато опустила глаза.

— У вас есть ещё вопросы ко мне, мистер Малфой? — спросил профессор Бинс более сухим, чем обычно, тоном.

— Да, ещё один, если позволите. — Джеймс скрестил за спиной пальцы. — Дело в том, сэр, что я поспорил со своим папой, Люциусом Малфоем. Он утверждает, что во времена до Великой Войны школьная программа была намного шире, чем сейчас, а я утверждал, что это не так. То есть шире — да, но не намного.

— Ваш отец прав, юноша, — проскрипел призрак. — Мы ведь это уже выяснили.

— Сэр, — торопливо продолжил Бонд, — в качестве примера мой отец привёл термин, о котором я даже не слышал. Поэтому я и решил обратиться к вам, профессор. Если окажется, что этот термин изучали в школе в сороковых, я признаю себя проигравшим. Но если окажется, что мой отец узнал его позже, в рамках профессиональной подготовки, то у меня есть все шансы выиграть наше маленькое пари. А там на кону новый «Нимбус», сэр, поэтому мне крайне важно узнать, мог ли школьник в конце тридцатых или в начале сороковых узнать этот термин во время школьного обучения.

— О каком термине речь? — профессор Бинс поправил нематериальные очки.

— «Крестраж», — выдохнул Бонд. — Что такое «крестраж», профессор?

— Крестраж, крестраж… — приведение задумалось. — Horcrux… Мерлин, я ведь где-то слышал это слово… Что там с этимологией? Оно очень старое, староанглийское. Hor — грязь, crux — ящик. Ах да, это контейнер для мусора, юноша. Школьник в конце тридцатых вполне мог узнать о существовании мусорных вёдер в школе. И, к сожалению, судя по состоянию школьных коридоров, современные школоло о них и представления не имеют. Так что, молодой человек, боюсь, «Нимбус» вам не светит.

— Мусорное ведро, да? — Джеймс надулся. — Спасибо, профессор, вы мне очень помогли. Не смею больше вас задерживать. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — попрощался с ними призрак. — Так как, говорите, вас зовут?

— Драко Малфой и Пэнси Паркинсон, — ответил Джеймс, вытягивая Гермиону за руку из комнаты историка. — До встречи, профессор!

— Погодите минутку, — остановило их привидение. — Вы с какого, собственно, факультета?

— Со Слизерина, разумеется, — вздёрнул нос суперагент, заслоняя собой Гермиону, на груди которой сиял значок старосты «Гриффиндора».