007. Вы живёте только... трижды

Бурштейн Алексей

— М-м-м… Мистер Поттер… Разрешите…

— Послушай меня, ты, Северус [322] , — Джеймс сжал пальцы ещё сильнее. — Я Гарри Поттер. Запомни это. Но я не только Гарри Поттер.

Снегг вновь попытался выскользнуть из захвата. Бонд с лёгкостью пресёк эти жалкие попытки.

— Понимаешь ли, — вдохновенно врал Джеймс, — в прошлом июле на меня напали дементоры. Я уже об этом говорил, да? Ну так вот, никому не удавалось пережить поцелуй дементора. Не удалось и мне. Тридцать первого июля девяносто пятого года моя душа была высосана дементором, и я умер. Помнишь всю ту боль, которую ты прочитал в моей памяти? Теперь

ты знаешь, каково это, — умирать. Честное слово, я искренне не рекомендую это занятие.

322

«Тыкание» в английском носит подчёркнуто оскорбительный характер. Например, сэр Эдвард Кок, государственный обвинитель, нанёс преднамеренное оскорбление сэру Уолтеру Рэли, обвинённому в государственной измене, бросив ему в лицо: «I thou thee thou», — «Я тыкаю тебе, ты».

Джеймс вздохнул. Бонд помнил, что легилимент может почувствовать, когда ему врут. Конечно, Снегг рассказывал об этом применительно к Волан-де-Морту, но суперагент был не настолько наивен, чтобы решить, будто этой способностью обладает исключительно Тёмный Лорд. Вполне возможно, что любой мало-мальски способный легилимент может отличить правду от лжи. Поэтому Джеймс был абсолютно искренним, он тщательно следил за тем, чтобы не произносить ни единого слова лжи. А если его слова будут поняты или интерпретированы неправильно, то тем хуже для интерпретатора; Джеймс не собирался нести ответственность за чужие выводы. Например, суперагент только что говорил о боли и о процессе умирания под пытками в северокорейском концлагере, и не его вина, что профессор зельеделия свяжет эти предложения с предыдущим и решит, что речь шла о смерти от поцелуя дементора.

— А потом я пришёл в себя. Новый, обновлённый Гарри Поттер. С новыми умениями, с новыми способностями. И с новым знанием. Я не могу сказать тебе больше, но, уж постарайся поверить, миссию очистить Британию от Тёмных Лордов на меня возложили силы намного более значительные, чем Корнелиус Фадж или Альбус Дамблдор. Более высокие, чем ты можешь себе представить.

Говоря это, Джеймс ничем не рисковал. Он совершенно точно знал, что маг, выросший в магическом обществе и не интересовавшийся маглами, не мог представить себе руководительницу MI6.

— На меня была возложена миссия, — повторил Бонд, выделяя голосом каждое слово. — Миссия по выявлению и уничтожению угрозы для Британии. Я должен спасти людей, простых жителей, которые вовсе не заслуживают жизни под пятой Тёмного Лорда. В первую очередь тех, кого вы называете маглами, а пославшие меня силы называют людьми и ценят много выше вас, магов. Не нас, Северус, вас. И я выполню своё предназначение. Так, как я считаю нужным, и тем способом, который я сочту нужным. Не считаясь с жертвами. Мы поняли друг друга?

— Но как это связано с моей волшебной палоч..? Кх-х-х… Да, поняли… — прохрипел Снегг.

— Я убью Волан-де-Морта, — медленно произнёс Бонд, уставившись в глаза профессора с расстояния меньше фута. — А потом я убью Дамблдора, потому что он представляет собой угрозу не меньшую, чем Волан-де-Морт. Я уничтожу Фаджа, потому что это мелкий, недалёкий прыщ, недостойный возглавлять магов Британии. Я ещё не решил, убью ли я Амбридж. Насчёт тебя я тоже пока сомневаюсь. Если ты собираешься мешать мне, скажи, и я решу этот вопрос прямо сейчас.

Снегг дёрнулся, но болевой приём надёжно удерживал его на месте.

— Даже не думай о том, что старикашка сможет тебя спасти, — прорычал суперагент, притягивая к себе зельевара

и стараясь не обращать внимания на стойкий аромат засаленных волос. — Я уже сталкивался с Дамблдором, и вышел из битвы победителем, а он лишился бороды и воспоминаний. И я без колебаний убью любого, кто хотя бы задумается о том, чтобы мне помешать! Ну, на чьей ты стороне?

— Отцепись от меня, отродье Джеймса Поттера! — взревел Снегг и рванулся. В руках суперагента остался рукав мантии, Северус вскочил на ноги, поднимая свою волшебную палочку. Джеймс рухнул на спину и закатился под стол, после чего пинком опрокнул его, создавая баррикаду между собой и Снеггом. Взмах левой руки высвободил палочку из силовой кобуры, в правой Бонд сжимал пистолет.

— Не так я планировал закончить сегодняшний урок, — пробормотал агент, высовываясь из-за стола. Снегг немедленно атаковал вихрем заклинаний — абсолютно молча. Джеймс подцепил носком ноги ножку стола и приподнял его на несколько дюймов, принимая заклинания противника на толстую деревянную броню; столешница затрещала и задымилась. Мастер зелий закручивал активаторы ничуть не хуже Флитвика; только превосходная реакция позволила Джеймсу блокировать несколько коварных атак с флангов. О том, чтобы перейти в атаку, Бонд даже не думал. Зато он наконец-то понял, зачем маги носят такие роскошные, длинные и широкие мантии: в бою постоянно перемещающийся волшебник совершал довольно много движений, и развевающаяся ткань маскировала его силуэт и позволяла выполнять обманные манёвры, сбивая с толку относительно направления атак.

Северус резко взмахнул палочкой по диагонали. Стол распался надвое, словно разрубленный невидимым мечом. Укрывавшийся за ним Джеймс не слишком обрадовался этому факту.

— Ну что, мессия, посланник высших сил, не слишком-то ты хорош в настоящем деле? — процедил Снегг, поднимая свою палочку за головой и вытягивая вторую руку по направлению к юноше; остриё палочки было нацелено на Бонда. — Бросай палочку.

— Вы знаете, в чём ваша ошибка, профессор? — Бонд поднялся из-за обломков стола, отпихнул ногой попавшуюся безделушку. — В неверии. Вы узколобый сноб, профессор. Вы даже представить не можете, что события могут пойти как-то иначе, не так, как вы запланировали. Руку даю на отсечение, в прошлом у вас уже были инциденты, когда ваши столь тщательно спланированные действия приводили к страшным, непредвиденным последствиям, и вы были готовы даже на сделку с дьяволом, лишь бы попробовать восстановить контроль над ситуацией.

Снеггу вспомнилась картина Чёрной Метки, поднимающейся над домом Поттеров в Годриковой Впадине, и последовавший разговор с Дамблдором.

— Вы настолько уверены в собственной непогрешимости, — продолжил Бонд, — что сейчас, когда считаете, что загнали меня в ловушку, вы предпочитаете вернуться к разговорам, теряя достигнутое преимущество вместо того, чтобы использовать его.

Бонд выпустил палочку из левой руки. Издав негромкий деревянный стук, она упала на пол. Суперагент бросил вслед за ней пистолет и протянул руки к профессору ладонями вниз. Затем он перевернул кисти рук. На каждой из ладоней лежало по шоковой гранате.

Снегг увидел знакомые чёрные цилиндры с шестигранными торцами. Не желая вновь испытать ослепительную вспышку и оглушающий взрыв, зельевар прыгнул назад, плотно зажмурившись и пытаясь одновременно заткнуть уши. Он ещё не знал, что закрывать глаза, прижимая ладони к ушам, не является наиболее рекомендуемым поведением во время вооружённого конфликта с агентом MI6, — который, к слову, даже и не собирался выдёргивать из гранат чеки.

Снегг отправлен в отставку