007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
— Да, проблема, — согласилась Джинни.
— Честно говоря, я только про Аваду думал, — признался Рон. — Мне как-то не пришло в голову, что он может быть защищён от Авады. Но… О, у меня есть идея!
— Делись!
— Пусть амёбы делятся, — фыркнул Рон. — Ладно, слушай. Мы с тобой знаем одну личность, которой вот уже полгода смерть как хочется добраться до Гарри Поттера.
— Тот-Кого-Нельзя-Называть?!
— Да! Мы договоримся и поможем ему возможность заграбастать Гарри Поттера. И если у него ничего не получится с Авадой, нашей вины в этом не будет.
— А
— Мне не надо на него выходить! — улыбнулся Рон. — Знаешь, в моей параллели учится один мальчик, чей папа должен быть на связи с кем-то, кто может выйти на связь с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Я закину удочку Малфою! Он передаст мои слова своему папе, тот передаст дальше по цепочке, Сама-Знаешь-Кто придумает план похищения Поттера, мы отведём Поттера в нужное место — и, таким образом, избавимся от Поттера раньше, чем успеем сказать «Пожиратели Смерти»!
— А Малфой не сдаст тебя Дамблдору?
— А даже если? — отмахнулся Рон. — Ты что, не знаешь? Теперь Невилл — герой «Хогвартса», будущий победитель Сама-Знаешь-Кого и надежда человечества. Если один очень известный в прошлом ученик, на которого у профессора Дамблдора нет никаких планов, но который может разрушить его планы, падёт невинной жертвой террора Пожирателей Смерти, ты думаешь, профессор очень сильно огорчится?
— Думаю, нет, — улыбнулась Джинни.
— Правильно думаешь! Но, на самом деле, он, скорее, предпочтёт передать мои слова своему отцу. Ты же знаешь, что Малфой ненавидит Поттера. Спасать его? Когда можно обеспечить ему ужасные муки и одновременно выслужиться перед Сама-Знаешь-Кем? Тут двух мнений быть не может, Малфой предпочтёт второй вариант.
— Звучит логично.
— Хорошо. Итак, замётано: ты пробуешь амортенцию, и, когда она не сработает, мы сдаём Поттера Малфою, Сама-Знаешь-Кто убивает Поттера, устраняет этот фактор из нашей жизни, и, наконец-то, наше будущее входит в запланированную колею!
Заговорщики упустили из виду несколько нюансов. Так, например, у Джинни Уизли был Долг Крови перед Поттером, потому что тот отправился спасать её в Тайную Комнату на втором курсе, рискуя собственной жизнью и не надеясь пережить противостояние с василиском. Артур Уизли был в долгу перед Джеймсом Бондом, потому что именно действия Джеймса помогли сохранить ему жизнь, — но этот долг не был Долгом Крови, потому что Джеймс ничем не рисковал сам и действовал, рассчитывая получить от своих поступков выгоду. (При этом сам Джеймс не знал, что эти соображения аннулируют Долг Крови, переводя ситуацию в аналог обычной дружеской признательности, и считал, что речь всё ещё идёт о Долге Крови. И в какой-то степени Бонд был прав, потому что за несовершеннолетнего волшебника Долг несёт его ближайший совершеннолетний родственник по мужской линии, так что у Артура Уизли всё-таки был Долг Крови перед Поттером, — за Джинни).
Ещё один Долг Крови перед Бондом был у Малфоев, потому что Бонд спас Драко от химеры.
Отношение к Долгу Крови в магической среде было двояким. Старые аристократические семьи, древние магические рода вроде Малфоев, Урквартов и Лестрейнджей, соблюдали положения Долга до буквы, скрупулёзно, — можно было бы сказать «как законы», но как раз к законам эти семьи относились не слишком хорошо, считая их в лучшем случае досадной помехой. Понятно, что семьи, пытающиеся выдавать себя за древние и аристократические, такие, как Крэббы, обязаны были играть по правилам аристократов и тоже принимать Долг Крови всерьёз. Другие семьи, возможно, столь же древние, но не столь
Первые потрясали примерами, когда нарушение Долга Крови вызывало страшные последствия для нарушителей. Вторые отмахивались от этих примеров, считая их совпадениями, случайностями, тем более что их и правда было немного, — большинство попавших под Долг Крови всё-таки старались его возвращать. Оставался открытым вопрос, что именно приводило к столь неприятным последствиям для нарушителей, раз уж, по общему мнению, мидихлориане в целом мало интересовались макромиром. Сам того не зная, Джеймс Бонд оказался той самой персоной, которой надлежит определить правую сторону в этом вопросе.
К счастью для Бонда, Малфои принадлежали к первой категории. К несчастью для Рона и Джинни, Уизли принадлежали ко второй.
Но Уизли упустили ещё кое-что, помимо Долга Крови, в который они не верили. Вот уже почти полгода тот, кого они считали Поттером, добросовестно учил их бегать, прыгать, поднимать тяжести, тренировать выносливость и координацию, сражаться голыми руками, на шестах, ножах, мечах, пистолетах и автоматах. Поттер учил их тактике и стратегии боя на пересечённой местности в условиях постоянного ожидания нападения. Поттер рассказывал им, как важно всегда быть наготове, потому что, как справедливо заметил Рон, раз уж один террорист сумел незамеченным пробраться в спальню Гриффиндора в Хогвартсе, нет никакой гарантии, что другие не сумеют сделать то же самое. Рон и Джинни не сообразили, что, раз уж всему этому учит их Поттер, значит, он это всё знает, как минимум, не хуже их самих.
Рон и Джинни решили поймать врасплох тренированного суперагента, у которого ожидание предательства вбито в подкорку на уровне безусловных рефлексов. Ну-ну. Удачи.
Сотрудники MI6 пытаются проникнуть в Отдел Тайн
Билл Таннер задумчиво смотрел на стоящую перед ним дверь. Дверь ничем не отличалась от любой другой закрытой двери. У шефа аналитиков MI6 создавалось чёткое ощущение, что двери вообще наплевать на то, что кто-то её рассматривает.
Проблема была в том, что эта конкретная дверь перекрывала единственный вход в Отдел Тайн. Поэтому оставить её в покое аналитики MI6, каждую ночь расползающиеся по зданию Министерства магии, подобно муравьям, ни в коем случае не могли.
Джейкоб Дауни тихо подошёл, переступив по пути через похрапывающего Наземникуса Флетчера, встал у локтя Билла и тоже уставился на эту дверь.
— Сегодня у нас перекошенный квадрат, овальный круг, восьмиугольная звезда и кривая волнистая линия, — сообщил Джейкоб, перечисляя меловые рисунки на аспидно-чёрной поверхности двери. — И вокруг них какие-то символы, похожие на буквы. Возможно, идеограммы, возможно, пиктограммы, возможно, иероглифы.
— Сам вижу, — согласился Билл.
— И у нас, как обычно, никаких идей, что это означает.
— Перекошенный квадрат был три дня назад, — сказал Билл. Он достал из внутреннего кармана пиджака пухлый блокнот, пролистал его на нужную страницу и сверил вклеенную фотографию с меловым рисунком на двери. — Восьмиугольная звезда раньше не попадалась. Была шестиугольная, пять дней назад, и семиугольная, на прошлой неделе. Кривая волнистая линия была позавчера, но располагалась в другом месте двери и с другим углом наклона. — Билл открыл соответствующую фотографию и покрутил её перед собой, пытаясь сопоставить рисунки. — Круги попадаются почти каждый день, но они же каждый день разные!