007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
— Возможно, это не обычные занятия, Поттер, — злобно прищурясь, сказал Снегг, — но тем не менее я по-прежнему ваш преподаватель, и, обращаясь ко мне, вы всякий раз будете именовать меня «сэр» или «профессор».
— О, да, сэр! Понятно, сэр! Уже разбежался, сэр!
Снегг продолжал смотреть на него, сузив глаза.
— Итак, окклюменция. Как я уже объяснил вам на кухне у вашего разлюбезного крестного, чтоб его авроры взяли да прихлопнули, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния извне. Владеющий окклюменцией маг защищён в том числе от проникновения
— С этим у меня нет проблем, профессор, — твёрдо ответил Бонд. — На самом деле, у меня столько мыслей, что было бы неплохо научиться легилименции и сбрасывать их в чужие го… — Бонд бросил взгляд на Омут памяти. — …Сосуды. Вы научите меня и легилименции тоже, сэр?
— Нет, Поттер, не научу, и если вы будете продолжать перебивать меня каждую минуту, то и окклюменции я вас тоже не научу.
— А почему профессор Дамблдор считает, что мне это нужно, сэр? — спросил Джеймс, глядя Снеггу в глаза, но сомневаясь, что получит честный ответ.
Снегг помолчал, а затем презрительно произнес:
— Наверняка вы уже догадались сами, Поттер? Тёмный Лорд весьма сведущ в легилименции… Он умеет извлекать чувства и воспоминания из чужого ума…
— Он умеет читать мысли? — перебил Джеймс, желая раз и навсегда разобраться в этом вопросе.
— В вас нет тонкости, Поттер. — Тёмные глаза Снегга блеснули. — Вы не понимаете тонких различий. Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучать всякий любопытный, потративший сорок лет своей жизни на оттачивание умения легилименции. Мозг — это сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. Я понимаю, что вы судите всех по себе, но, поверьте, это только ваш ум похож на воскресный сканворд из газеты для умственно отсталых… — Снегг усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определённых условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Тёмный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжёт. Только искушённые в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
Что бы там ни говорил Снегг, легилименция смахивала на чтение мыслей, и Джеймсу это совсем не нравилось:
— С вашего позволения, сэр, если что-то выглядит, как утка, плавает, как утка, крякает, как утка, то я назову это уткой, даже если вы предпочитаете термин «ночная ваза». С моей точки зрения, человек, который может понять, когда я вру, и добывать сведения из моего сознания, всё равно что читает мои мысли. Так что, сэр, я буду думать о легилименции, как о подвиде телепатии.
— А это что ещё за термин?! — не понял Мастер Зелий.
— Этот магловский термин означает «чтение мыслей», — объяснил Бонд. — Мы… В смысле, маглы давно уже используют технику для того, чтобы узнать, когда человек врёт. И только искушённые во владении своим телом способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду
Снегг откинулся на спинку своего кресла с выражением, которое можно приобрести, только сожрав зелёный лимон.
— Это правда?
— Чистейшая, — кивнул Джеймс, скрестив за спиной пальцы. — Они даже документальный фильм про это сняли. Пятисерийный.
Снегг помолчал.
— И вся эта окклюменция против миелофона не действует, — не упустил шанс пнуть профессора Бонд. — Потому что этот прибор в принципе работает вне магии.
Снег продолжил молчать, но его молчание каким-то образом стало более подавленным.
— Но давайте, вернёмся к окклюменции, сэр, — жизнерадостно предложил Бонд. — Значит, вы думаете, что Волан-де… Что Тёмный Лорд может узнать, что я в данный момент про него думаю? Сэр?
— Тёмный Лорд находится на значительном удалении, — неохотно проскрипел Снегг, — а территория Хогвартса ограждена многими древними заклятиями и чарами, дабы обеспечить физическую и духовную безопасность тех, кто на ней находится. Время и пространство в магии существенны, Поттер. Для легилименции обычно необходим зрительный контакт.
— То есть, пока я в стенах этого замка, Тёмный Лорд может грызть себе локти, — подытожил суперагент. — И с чего бы мне в таком случае тратить моё и ваше время на изучение окклюменции?
Снегг смотрел на Бонда, проводя по губам длинным тонким пальцем.
— Обычные законы на вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло вас убить, кажется, создало некую связь между вами и Тёмным Лордом. По всем признакам, в те периоды, когда ваш ум наиболее расслаблен и уязвим, — например, во сне, — вы улавливаете мысли и эмоции Тёмного Лорда. Директор полагает, что этому надо положить конец. Он хочет, чтобы я научил вас закрывать свой ум от Тёмного Лорда.
Сердце у Джеймса опять зачастило, но он не позволил дрогнуть ни единому мускулу на своём лице. Что-то тут не вяжется.
— Но почему профессор Дамблдор хочет это прекратить? Мне это не особенно нравится, но ведь оказалось полезно, разве нет? В смысле… Когда мистера Уизли зажевало змеёй, — если бы я этого не увидел, профессор Дамблдор не смог бы его спасти, так ведь, сэр?
С минуту Снегг смотрел на него, все так же водя по губам пальцем. Потом заговорил медленно и раздельно, взвешивая каждое слово:
— Судя по всему, до последнего времени Тёмный Лорд не подозревал о связи, существующей между вами. До сих пор вы, по-видимому, воспринимали его чувства и улавливали его мысли неведомо для него. Однако видение, случившееся у вас незадолго до Рождества…
— Когда Артура Уизли зажевало?
— Не перебивайте, Поттер, — умоляющим тоном произнёс Снегг, — я и так на ходу придумываю, упаси Мерлин, ещё собьюсь… Ну вот, сбился. Что я вещал?
— Видение, которое я скачал из змеи незадолго до Рождества…