0:1 в пользу в(б)реда
Шрифт:
Вечер лениво сползал с небосклона. Прохожие спешили поскорее запрыгнуть в метро, чтобы там, в усыпальнице свежести, истово мечтать о свободе. В рое осмысленных торопыг протяжно передвигалась неприглядная женская фигура, скомканная в бежевый плащ. Словно кто посреди танцпола, тошнившегося очень современной музыкой, включил старый добрый романс. И как бы ни была талантлива и где-то даже красива мелодия, ей не удастся изменить актуальность.
– Да что вы, какое по чуть-чуть? – засмеялась Изабелла Игоревна, на корню срубая надежды Бореньки на глоток шампанского в честь бракосочетания. – После операции вы будете пожизненно принимать лекарства,
– Пожизненно? – округлила глазки Ангелина Ароновна.
– Совсем-совсем не сочетаются? – надул губки Александр Александрович.
– Совсем не сочетаются, – медово улыбнулась врач.
Без двух недель жена крепко сжала пластмассовые ручки опустошенных авосек. Совсем не злило, что на её вопрос Изабелла Игоревна так и не ответила. Вызывало негодование то обстоятельство, что теперь она снова невеста с неизвестной датой выданья. Ведь тогда очень неприятно раскрылись подробности реабилитации, смеющей простираться ажно до полугода.
– Три месяца так точно, – подбодрила Изабелла Игоревна, раздражающе скалясь.
– Три месяца?! – выдохнула Ангелина Ароновна.
– Три месяца, – протянул Александр Александрович. – А есть мне что-то можно будет, кроме таблеток?
Медовая врач оглушила кабинет звонким хохотом. И не сколь громок был её смех, сколь уничижителен. Геля Штерн не помнила, как распрощалась с женихом и его «докторшей». И прощалась ли? Разгадал ли Боренька в её холодном «позвони, что привезти» горячее желание новой встречи?
Сильно-сильно хотелось домой. Только прям сейчас и обязательно сразу: минуя выброшенную мостом лестницу и монотонный переход до спуска, сопровождаемый благоуханием и благозвучием несущихся авто. Особенно мечталось избежать истоптанного людьми подземелья. Сразу оказаться дома. Это же так просто? Лечь на гостевой диван, кровать без Бореньки совершенно не располагала. Не раздеваясь – силы исчерпали себя ещё на этапе «лечь, закрыть глаза и не думать о ней, думая о нём».
Вчера с трудом покрылось коростой дня текущего. В родном училище перестали спрашивать о завмастерском, в ближайшем магазине позабыли удивляться смиренной женщине с непомерными баулами съедобных покупок. Боренька как будто был меньше рад свиданию: его руки обнимали не так долго, его губы целовали только щёку, его голос посоветовал не приходить так часто, потому как «и здесь неплохо кормят».
Её голова согласно кивнула. Её глаза погасила грусть. Её ноги давно должны были лежать на гостевом диване, но ещё даже не добрались до моста. И, вроде, идти совсем недалеко, но то ли медленно шлось, то ли к вечеру навязчиво знакомую дорогу растоптали другие прохожие. Прохожие, что спешили домой в одиночку или под ручку с другими торопыгами. Прохожие, что наверняка сядут пить горячий чай после не менее горячего ужина и перед не такой горячей ванной. Прохожие…. Ангелина Ароновна, задумчиво размахивая опустошенными авоськами, горько выдохнула в отрешённый асфальт.
*****
Шёл третий день жития в Центре Кардиологии, а Александр Александрович пока так и не придумал, как бы прикончить её отчество. Завтрак тщательно переваривался в обед, тот в свою очередь столь же старательно обжёвывался в полдник, и вот уж Ангелина принесла что-то вкусненькое. По крайней мере, завмастерской очень в это верил, ведь здешний буфет ещё на этапе меню безжалостно хоронил голод вместе с чаянием наесть лишние килограммы или хоть сколько-нибудь наесться. В момент уничтожив принесённое,
О пропусках принятия пищи и речи не шло – Изабелла твёрдо наказала питаться в буфете. Впрочем, о слове «исключительно» исполнительный Бордюров как-то сразу позабыл. Но это досадная оплошность, а так всё, что было вымазано её медовым голосом, накрепко приклеивалось к памяти. И оттуда стекало в сердце. И даже чуть-чуть перепадало желудку. Становилось так липко нежно и приятно мягко, будто кто-то обронил в чрево полную баночку приторного янтаря. Хотя почему «кто-то»?
Она, единственно она заставляла ликовать душу вопреки изнывающим ожиданиям операции и смывающим голод ароматам буфета. Всякий невзначайный разговор вселял в Александра Александровича прекрасное чувство сытой наполненности. А что с ним творилось во время запланированных бесед?! Правда, то всё в присутствии Ангелины, а с ней Боренька начал жить не вчера, посему её неодобрение полноты и сытости большим сюрпризом не явилось. То же касается и неумения Гели держать себя в интеллигентном свете. Всё ж таки мало числиться в театральном училище, надо ещё и соответствующее Мельпомене нутро иметь.
– Митрофан Митрофанович сказал, что тебе лучше пока побыть здесь, – как можно хладнокровнее произнесла невеста в первый день своего посещения. – Когда операция – пока неизвестно, но я договорилась, он тебя возьмёт. Здорово, правда? – постаралась она подбодрить того, кто уже успел разделить одиночество в палате с баночкой лечо.
– Да, Ангел мой, – скорее по необходимости согласился Бордюров, соскребая рассудок с вымазанного помидорками дна.
– Я думала, тебе этого всего, – Ангелина Ароновна со смехом махнула рукой в сторону варварски опустошенных авосек, – На неделю хватит, а ты уже вон – даже перчики уговорил.
– Долго ли умеючи? – подхватил весёлый настрой Александр Александрович.
– Ладно, завтра всё равно приехать хотела. Что тебе привезти? – устало поинтересовалась невеста, собирая остатки гостинцев.
– Я тебе напишу, – промурлыкал жених, наблюдая, как чудом выжившая пачка кокосового печенья перекочёвывает в тумбочку.
– Проводишь меня?
Бордюров изобразил боевую готовность и, взяв не менее боевую подругу за талию, направил их тандем строго на выход. За шутками собственного приготовления он не сразу разглядел в редкой стайке посетителей, ожидающих лифтовую кабину, её. Изабелла Игоревна, небрежно сжимая смартфон в руках, то будила мобильного бедолагу, то снова заставляла уснуть. С головой погрязнув в юмористических заметках о прошлом, завмастерской очнулся, когда её медовый голос, приправленный строгими нотками, требовательно вопросил:
– Александр, что это у вас вот здесь? – Изабелла Игоревна пристально смотрела Бордюрову в область между первым и вторым подбородками.
– Где? – спохватилась Ангелина Ароновна. – Ах это! Это кетчуп, – пояснила она и, смочив в слюне палец, приступила к ликвидации последствий общения с лечо.
И ведь невеста не просто у всех на глазах истово тёрла пятно, как будто вообще возможно слюной отмыть репутацию. Она ещё и приговаривала что-то на вроде «запачкался» и, кажется, «поросёнок». Самое страшное, что не кажется! Оно ведь так и было. И этот «кетчуп»? Ну почему кетчуп? Разве не прозрачно, что заведующему мастерской театрального училища не можно пачкаться в кетчупе?! Ладно бы икра, и то если чёрная. Мидии, тартар, консоме…. Что там ещё подавали на юбилее у Коромыслова?