...со вздохом на устах...

Воронин Константин

– Ещё раз повторю: не царское это дело. Управились и без тебя. А шальная стрела бы свистнула, мы бы и не узнали, где ты капсулу спрятал.

– Ах, вот в чём твой интерес был. А я-то думал, ты о моей жизни печёшься. Гей, стража, вздёрните-ка этого молодца посреди дворца.

– Ишь, стихоплёт выискался. Не нахлебался ещё романтики?

– С ума сошёл? Только королём стал. Интересно же поправить страной. Да и Марыська там, в будущем, не уживётся. А здесь - вон как счастлива.

– Ещё бы - королева. Причём по призванию и

поведению, а не по родословной.

– Спасибо, Сергей. Если бы не ты - зимовали бы мы сейчас в лесу с этой королевой. Когда отправляться думаете?

– Ещё одно недоделанное дельце...

– Барбара?

– Она самая.

Штурма замка не было. Привели к нему сотню лучников и предложили обитателям замка его покинуть, потому как через полчаса он будет разрушен до основания. Всех их, как злостных пакостников, ждёт принудительный труд на рудниках. Кто дёрнется - утыкаем стрелами, как ежа иголками.

Безоружные и понурые выходили из замка последние солдаты графа. Их тут же заковывали в кандалы и сажали в повозки. Много грехов на них числилось. Именно поэтому и пытались они спрятаться. Но Барбары среди них не было.

– А где же пани Барбара?- спросил я у пленников.

– Там, в замке, выходить не желает.

– Ну, что ж, её воля.

Марыся привезла в мягком, удобном шарабане Ядвигу. Она хотела увидеть конец замка Вышеславских. Была она и на коронации в Брекславе, который собирались переименовать, как и всё королевство. Но пока не решили, как именно.

Я не мог подойти к Ядвиге в столице - возможности не было. А сейчас подошел и вновь поцеловал её тёплые, морщинистые руки. Она притянула меня к себе и поцеловала в лоб.

– Спасибо. И за внучку спасибо, и за народ наш. Любить и уважать будут короля Фёдора, но больше всего песен и легенд о тебе сложат.

Отойдя чуть в сторонку от всех, я согрел рукой Повелителя камней и произнёс приказ. Замка не стало. Он исчез. И даже не ушел в землю. Вместо него осталась большая куча песка, поверх которой сидела Барбара. В лохмотьях, едва прикрывавших тело, немытая и нечесаная, вся покрытая синяками. Мост через ров остался (он был деревянным). Барбара медленно перешла через него - худая и измождённая. Но не вызывавшая жалости.

– Они меня насиловали! Все, все! Заставляли им прислуживать, били,- истерично закричала она и зарыдала, закрыв лицо руками в струпьях и в коросте.

– Отвезите её в дальнюю, глухую деревушку, да и оставьте так, как есть. Хуже ей уже не будет. Смерти она не заслужила. Выживет - человеком станет. Умрёт - собаке - собачья смерть.

Ядвига хлопнула пару раз в ладоши:

– Не нарадуюсь я на тебя. Заслужил ты свою жену, ох, заслужил. Обереги сохранил?

– А то!..

– Это шучу я так. Провожать тебя не пойду, грустно мне будет, горько. Вот ещё твоей жене от меня подарки,- протянула ореховый ларчик.- Там металла

нет. А обереги придётся из оправы вынуть. Фёдор мне объяснял, что металл нельзя. Потом обереги в новую оправу вставишь, там сила не в оправе, а в камнях. Шнурки сохрани, они диковинной, вечной кожи. А с Клинком что делать будешь?

– Не знаю. И с собой взять нельзя, и оставить нельзя. Наверное, всё же рискну взять с собой. Заверну в толстый-претолстый слой воловьей кожи. Может быть, и проскочит.

Ядвига прикрыла рукой глаза, помолчала с минуту и сказала:

– Бери с собой. Он не помешает вам. Всё. Прощай. Счастливого пути,- и шарабан уехал.

Глава V

Чистоту, простоту мы у древних берём,

Саги, сказки - из прошлого тащим, -

Потому, что добро остается добром -

В прошлом, будущем и настоящем!

(В.С. Высоцкий)

Провожать меня и Донована приехала целая толпа народа. Вся поляна возле капсулы была запружена людьми, а лесная дорога, проходившая у поляны, заставлена конями и повозками - от простой телеги до королевской кареты. В отличие от капсулы Маковски, которая была серого цвета, капсула Фёдора - ярко-зелёная. Места нам двоим в ней вполне хватает. И подарки влезут.

Новоиспеченный барон Казимир приволок с собой бочонок с медовухой. Узнав, что из-за железных обручей на бочонке мы его с собой взять не сможем, огорчился. Но тут же, вылив в себя полбочонка этой самой медовухи, успокоился и полез к Доновану "почеломкаться".

Князь Кублицкий привёз глиняную, огромную бутыль, оплетённую лозой и запечатанную сургучом.

– Вино из княжьего подвала. Полста лет ему.

Подарили нам медвежий окорок и копчёную кабанью ногу. Всучили огромного осетра. Дали деревянную корчагу с медовыми сотами. "Амазонки" одели нам на головы венки из полевых цветов и, слегка смущаясь, подхихикивая друг над дружкой, по очереди расцеловали нас своими сочными, свежими губами.

За этими поцелуями ревниво наблюдали их статные красавцы-женихи. Фёдор помог мне выполнить данное лучницам обещание.и нашел им сорок красивых парней.

Впрочем, сами "амазонки" были тоже красавицами - не зря убегали в лес от графских прислужников.

Бережно поставил я в капсулу ореховый ларец от Ядвиги, а ещё один ларец из дерева вручил нам Фёдор.

– Золото вам нельзя, а это можно. Ещё никому не помешало.

Не утерпев, мы открыли ларец тут же. Он был наполнен самоцветами: изумруды, рубины, сапфиры, топазы, опалы...

– Фёдор, тебе это самому не помешает, точнее, королевской казне,- пытались отказаться мы.