Зыковы
Шрифт:
П а в л а. Так - разное...
А н т и п а (сестре, грубовато). Говорить надо меньше...
(Софья ходит, не глядя на него, скрывая волнение.)
П а в л а (ласково). Кричать меньше надо... вы вот всё кричите, это не нужно...
А н т и п а (мягко). Я - не со зла, а... просто такой голос грубый. Надо бы чайку попить, а, хозяйка? Поди-ка, снаряди... Здесь накрыть вели. И - закуску... Иди, милая! (Павла уходит; проводив её глазами, он говорит сестре обиженным тоном.) Портишь ты мне её... (Софья
С о ф ь я (вдруг, резко). Молчи!
А н т и п а (отшатнулся). Постой... что ты?
С о ф ь я. Ну - хорошо тебе - спокойно, сладко - с молодой?
А н т и п а (опускается в кресло, тихо). Она - жаловалась?
С о ф ь я (успокаиваясь). Нет. Поверь мне - нет! Извини меня, я дурно настроена... тяжело на душе у меня... извини!
А н т и п а (тихо). Испугался я. Господи помилуй! Я, брат, так люблю её... сказать не могу!
С о ф ь я (снова ходит). Счастья это не дает ни тебе, ни ей...
А н т и п а. Ну... ты погоди ещё! (Молчание.) Соня?
С о ф ь я. Что?
А н т и п а. А... как она с Михаилом - ничего?
С о ф ь я (останавливаясь пред ним). Ты это брось - слышишь? Не внушай этой мысли ни себе, ни кому! Хеверн где?
А н т и п а (махая рукой). Там... в планы залез. Ну его... надоел!
С о ф ь я. Ты для него становишься слишком выгодным компаньоном...
А н т и п а (настораживаясь). Как это?
С о ф ь я. Так. Не разевай рта.
А н т и п а (ухмыляясь). Во-он что! А я думал, у тебя с ним...
С о ф ь я. Не о том думаешь...
А н т и п а (вздохнув). Трудно тебя понять, Соня!
С о ф ь я. При Павле на Мишу орать не надо - понимаешь?
А н т и п а. Ну, ну... Досаден парень... беда как! Что живёт, чего ради?
С о ф ь я. О себе подумай...
А н т и п а (задумчиво). Павлу я не обижу...
С о ф ь я. Над матерью её не смейся...
А н т и п а. Не люблю бабу эту...
С о ф ь я (прислоняясь к перилам). Устала...
А н т и п а (вскочил, подходит к ней). Что ты? Воды дать?..
С о ф ь я (прислоняясь к нему). Нехорошо...
А н т и п а. Отчего? Ах ты, господи!.. Соня - в чём дело-то?
С о ф ь я. Подожди... О, боже мой...
А н т и п а (обнял её). Эх ты, головушка! Пойдём, ляг, отдохни...
(Уводит её. Из сада выходит Тараканов; на террасе - Михаил, остановился у стола, наливает вина, пьёт.)
Т а р а к а н о в. Уехал немец-то?
М и х а и л. Он - швед. Или - грек.
Т а р а к а н о в. Это всё равно - чужой. Уехал?
М и х а и л. Останется ужинать...
Т а р а к а н о в. Гм... Удивительно!
М и х а и л. Что?
Т а р а к а н о в. Неужто никто не слышит, что от него жуликом пахнет?
М и х а и л. Ну-у...
Т а р а к а н о в. Не все, а - девять, десятый - дурак.,, Где Софья Ивановна? Она всё видит...
М и х а и л. Не знаю я... не знаю! (Садится на ступени, закуривает. Тараканов, жестикулируя, что-то бормочет, уходит. Из дома выходит Павла, улыбаясь, останавливается сзади Михаила и концом шарфа щекочет ему шею.)
М и х а и л (не оборачиваясь, грубовато). Смотрите, отец увидит - шум будет...
П а в л а (с гримасой). Уж и пошутить нельзя... Я молодая, мне скучно...
М и х а и л. Всем скучно...
П а в л а. Есть же где-нибудь весёлая жизнь!
М и х а и л. Поищите...
П а в л а. Пойдёмте в сад...
М и х а и л. Мне - в контору нужно. Докурю и пойду зарабатывать хлеб мой, в поте лица...
П а в л а (сходя по ступеням). Ну, я одна... Вот пойду так и буду идти неделю, месяц - прощайте!.. Вам будет жалко меня?
М и х а и л. Мне давно вас жалко...
П а в л а. Это - неправда... Не верю я... (Идёт. Обернулась, грозит ему пальцем.) Неправда!
(Михаил угрюмо смотрит вслед ей, гасит папиросу, встаёт, сзади его - отец.)
А н т и п а. Куда?
М и х а и л. В контору...
А н т и п а. Про какую это неправду говорила она?..
М и х а и л. Не знаю... не понял я...
А н т и п а. Не понял? (Смотрит на сына хмуро, видимо, хочет что-то сказать - отмахнулся от него.) Иди! (Опустив голову, медленно идёт за Павлой, из-за угла выглядывает Анна Марковна, грозит ему кулаком.)
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Просторный кабинет, большой письменный стол, направо - камин, налево - две двери: одна маленькая - в спальню Софьи, другая - во внутренние комнаты. В задней стене два окна и дверь на террасу. С о ф ь я с бумагами в руках стоит у стола; М у р а т о в, собравшийся уходить, бьёт себя по ноге измятой шляпой. Осенний серый день смотрит в окна, за стёклами качаются голые сучья.
С о ф ь я (задумчиво). Ещё один вопрос...
М у р а т о в (наклоняя голову). Хоть десять!
С о ф ь я. Скажите мне, просто и прямо, что побудило вас собрать эти бумаги?
М у р а т о в. Моё чувство...
С о ф ь я. Оставим чувства в покое...
М у р а т о в. Ну - что же я скажу тогда? (Пожал плечами, усмехается.) Уж очень вы строги со мною - терпенья нет! Я даже и не назвал - какое чувство...
С о ф ь я. Ревность, что ли?
М у р а т о в. Представьте - нет!
С о ф ь я. Желание причинить мне неприятность, да?
М у р а т о в. Тоже - нет. Боюсь, что не сумею объяснить вам так, чтоб это не рассердило вас и чтоб вы поняли. (Подумав.) Не поймёте, наверное; я сам плохо понимаю, в чём тут дело...