Звезды
Шрифт:
– Можно задать тебе нескромный вопрос? – спросила миссис Чадвик. – Когда у тебя последний раз были месячные?
Филиппа удивилась. Зачем ее квартирной хозяйке знать об этом?
– Я не помню. По-моему, один или два раза я пропустила.
Миссис Чадвик вздохнула:
– Милочка, ты беременна. Ты знаешь об этом?
– Беременна! О, нет, я же не замужем, этого не может быть!
Женщина еще раз вздохнула. Ей не впервой было просвещать своих молодых жиличек по некоторым жизненным вопросам.
– У тебя есть семья? Какие-нибудь родственники? Филиппа подумала о Джонни в Сан-Квентине и покачала головой.
– М-м-м… да… – пробормотала миссис Чадвик. В течение этих четырех лет она не раз задумывалась
Филиппа была очень разумной девушкой, не сходила с ума, как большинство девиц, которые просто помешались на этом Элвисе. Поэтому миссис Чадвик решила, что на этот раз ей необходимо вмешаться.
– А как твой друг? – спросила она. – Тот, с кем ты встречаешься? – У миссис Чадвик были кое-какие сомнения относительно этого так называемого друга. Он никогда не звонил, никогда не заходил; у нее даже были подозрения, что никакого друга и не было вовсе и что Филиппа придумала его, однако бедняжка явно выглядела влюбленной и почти все вечера проводила вне дома. И теперь еще это. Так что друг все-таки был, однако миссис Чадвик не могла отделаться от мысли, что в этой истории есть нечто подозрительное, что-то подсказывало ей, что этот парень не станет визжать от радости, когда узнает новость.
– Это правда? – спросила Филиппа миссис Чадвик. – Вы уверены? Я хочу сказать, насчет беременности?
– Ну, я не доктор, дорогая, но у тебя все признаки. – Миссис Чадвик положила руки на свои обширные бедра и с сочувствием посмотрела на девушку. Мужчины. Миссис Чадвик знала о них все и свою чашу испила. – Я хочу спросить тебя кое о чем; но вопрос достаточно интимный. Но только так можно узнать. Ты спала со своим приятелем?
Филиппа почувствовала, как краснеет.
– Да, – сказала она.
– Ну что ж, милочка, тогда сомнений нет – у тебя будет малыш, и надо сказать твоему парню об этом.
– Да, – сказала Филиппа, испытывая смешанное чувство страха и возбуждения одновременно. Малыш. Ребенок Риза.
– Я должна это сделать сейчас же! – сказала она и пошла к двери.
Но миссис Чадвик положила руку ей на плечо:
– Послушай, милая. Иногда мужчина… ну, в общем, они не всегда реагируют так, как мы ожидаем. Я вот что хочу сказать… А хочу я сказать, что мистер Чадвик женился на мне потому, что я ждала от него ребенка. Он не хотел этого, но все же сделал это. Мне повезло. В конце концов, у нас был вполне счастливый брак, пока сердечный приступ не унес его. Просто помни, милая, что иногда они воспринимают такую новость вовсе не радостно. Если он поведет себя как-нибудь не так, дай ему несколько дней, пусть он привыкнет к этой мысли, как к новому дивану. Все будет хорошо, вот увидишь.
– Все будет в, порядке, миссис Чадвик, – сказала Филиппа, глаза ее сияли. – Вы не знаете Риза. Он такой нежный. Ему нужен этот ребенок, чтобы он смог изменить свою жизнь.
Филиппа заторопилась, миссис Чадвик смотрела на нее и думала: «Я столько раз
Филиппа сначала пошла в свою комнату, где только накануне вечером приготовила подарок, который она собиралась преподнести Ризу. Это была книжка в обложке с цветами, в которую она записывала свои вдохновенные мысли. За те два месяца, что они встречались, она все чаще видела его во власти грусти и фатализма; в постели он оставался таким же нежным, внимательным и неторопливым в любви, она всегда испытывала с ним какое-то необыкновенное чувство. Но затем он опять возвращался к своей машинке с рулоном оберточной бумаги, испещренной его пораженческой философией. Она пыталась пробиться к нему, хотела, чтобы он понял свою ценность, свою значимость, но ничего не могла поделать. Может быть, эта маленькая книжка, содержащая ее философию: «Верь и побеждай» или «Всегда помни, что ты особенный» – поможет ему. Она не сомневалась, что он найдет ее нравоучения примитивными, однако к нему необходимо было хоть как-то пробиться. Еще не зная, что именно так потрясло его в детстве, она была уверена, что именно это является причиной его низкой самооценки и его убеждения, что и он, и все другие обречены.
Несколько раз после того, как, предавшись любви, они лежали рядом на его матрасе и он играл ее волосами, она пыталась объяснить ему, что в каждом есть что-то ценное и это дает надежду и создает возможность сделать жизнь лучше. Но он только тихо смеялся и гладил ее по голове, как будто она была ребенком, сказавшим какую-то глупость. Она не могла заставить его относиться к ней серьезно. Но теперь у них будет ребенок. Часть ее, часть его. Может быть, хоть это заставит его понять, что, в конце концов, у жизни есть будущее.
По улице она шла очень быстро, почти бежала: не могла дождаться, чтобы сообщить ему новость. Может быть, миссис Чадвик и была права, и он не очень обрадуется, а может, наоборот, придет в восторг и попросит Филиппу выйти за него замуж. Что бы ни случилось, его жизнь так или иначе изменится. Он закончит свою книгу, отошлет ее в издательство и будет жить для будущего, для будущего своего ребенка.
Бегом поднимаясь по ступеням его дома, она, как ей показалось, услышала резкий автомобильный выхлоп. А когда вошла в здание, увидела, как хозяин дома, мистер Ласло, бежит наверх, перепрыгивая через ступени. У дверей квартиры Риза столпились другие жильцы, которые колотили в дверь и звали его.
Филиппа протиснулась между ними и открыла дверь ключом, который Риз дал ей. Первое, на что она обратила внимание, войдя в квартиру, был резкий запах дыма – но не обычного дыма марихуаны, а какой-то другой. Затем она увидела его, лежавшего грудью на своей машинке, на виске у него краснело странное пятно, как от раздавленной ягоды.
На полу она увидела револьвер, он еще дымился.
– Майн гот! – закричал мистер Ласло…
Когда квартиранты пришли в себя от шока, кто-то позвонил в полицию, кто-то вызвал «скорую». Филиппа медленно подошла к Ризу, глядя на его закрытые глаза, на выражение покоя на красивом лице. Она осторожно оттянула его тело от машинки, голова его неестественно дернулась. Она рассмотрела последнее, что было им напечатано: «Больше нет слов».
Комната, казалось, покачнулась.
Вбежали какие-то люди, казалось, они плавают в ее глазах. Окаменевшая, как будто все ее тело было пропитано новокаином, она стояла в стороне и смотрела, как люди в форме уносят человека, которого она любила, – люди в синем со значками, люди в белом с медицинской эмблемой на рукавах, разворачивающие носилки. К ней подошел кто-то с ручкой и блокнотом и стал задавать какие-то вопросы. Она заметила прыщик у него на подбородке.
– Это его девушка, – сказал кто-то, и по акценту она узнала мистера Ласло. – Она пришла после выстрела. Мистер Риз, он убил себя. Майн гот.