Звезды
Шрифт:
Парижское небо было холодным и серым; оно низко нависло над башнями собора Нотр-Дам и Сеной, и казалось, что оно не падает на город только благодаря людским мольбам. Но Филип те было тепло. Она сидела за стеклянной стенкой кафе, в котором у нее была назначена встреча с Иваном Хендриксом и, ожидая его, просматривала свою почту.
Сначала она прочитала письмо от Эстер («Майк – это древняя история, мама. Пока я не встретила Джейсона!») и Чарми («Компания переводит Натана в Огайо»). Письмо Пола она отложила, чтобы прочитать в последнюю очередь. Он живописал виллу в греческом стиле, купленную на реке Суон,
– Bonjour, мадам Робертс, – прогремел его голос с ужасным акцентом, и он выдвинул маленький, но выносливый стульчик, который все же скрипнул под ним.
– Привет, Иван, – ответила она, радуясь встрече с ним, но в то же время и грустя. Сегодня был его последний отчет перед ней. Сбор всей семьи, удавшийся последний раз в Альбукерке лет десять назад, так и не состоялся. Похоже, что Дуайеры, настоящие родители Филиппы, кочевали, как цыгане, поэтому уследить за их передвижениями было трудно. Четыре года назад, как выяснил Иван, миссис Дуайер исчезла после убийства мужа; по мнению властей, убийцей, очевидно, была она сама. Оставался ребенок, который потом убежал. Девочке было около четырнадцати лет.
Иван продолжал:
– В конце концов, я установил, что девушка по имени Рэчел Дуайер работает в заведении в Сан-Антонио в штате Техас.
– В заведении?
Он откашлялся.
– Э-э, бордель, мисс Робертс. Публичный дом. Но потом она исчезла, и я уже не смог найти ее следов. Она пропала. Извините, мисс Робертс, но я думаю, что мы уже никогда не сможем ее найти.
Перед уходом Иван сказал:
– Но я не брошу это дело, мисс Робертс. Я привлеку других клиентов и расширю сеть агентов, но я никогда не поставлю крест на этом деле. Кто знает? Может, в один прекрасный день появится что-то, что приведем нас прямо к вашей сестре.
После этого Филиппа долго шла пешком по улицам Парижа. Она была погружена в свои раздумья. Дойдя до Тулере, обширных симметричных садов напротив Лувра она долго брела среди голых деревьев и фонтанов, отключенных на зиму. Одинокий продавец мороженого сидел, углубившись в «Фигаро», и даже не потрудился поднять глаза на шорох шагов Филиппы по гравию. Пожилая пара с палочками, поддерживая друг друга, прогуливалась рядом – оба в длинных черных пальто и беретах. Филиппа не могла определить, были это два старика, две старушки или муж с женой. Девочка с длинными косичками присела перед плачущим ребенком и повторяла по-французски, рассматривая его руки в варежках:
– У тебя болит ручка?
Филиппа взглянула на бесплодные деревья под вороненым небом и почувствовала, как разочарование пронзило ее. Что-то неожиданно исчезло из ее жизни. Не стало надежд найти свою семью, хотя она и была слабой. И последний отчет Ивана оказался таким печальным,
Где она сейчас, женщина одного с Филиппой возраста и, без сомнения, очень похожая на нее? Жива ли она или ее постигла трагическая участь?
В конце концов, Филиппа смирилась с тем, что, вероятно, никогда не узнает правду. Пришло время завершать поиски, время перестать сокрушаться по прошлому и думать о будущем.
Вдруг она осознала, как стремительно проносится ее жизнь, и поняла, что теряет драгоценное время. Поспешив обратно в отель, она сказала опешившей секретарше:
– Мюнхен и Рим отменяются.
Филиппа сняла трубку и попросила соединить с австралийским городом Перт. Она не могла дождаться того момента, когда скажет ему, что вылетает прямо сейчас и в ответ услышит его радостный возглас.
Но когда она уже собиралась назвать номер телефона, неожиданно передумала. Нет, решила она, кладя трубку. Лучше я просто отправлюсь туда.
Пол был там, он плавал на своей новой яхте «Филиппа» и готовился к гонке Сидней – Хобарт.
«Я не стану сообщать о своем приезде, – думала она возбужденно. – И он будет очень удивлен».
44
Когда вагончик фуникулера ударился и закачался у первой опоры, пассажиры нервно рассмеялись и старались не смотреть вперед, где был виден ужасающе тонкий трос, петляющий до самой вершины горы; он угрожающе подрагивал над глубокими ущельями и каньонами, и казалось, что кое-где он может задеть зазубренные гранитные склоны и кривые сосны. Пассажиры старались не смотреть назад, где оставалась пустыня, ровная и безопасная. Поэтому они смотрели друг на друга, разговаривали и улыбались, у многих в руках были бокалы с шампанским, прихваченные из зала ожидания, почти все сидели, но некоторые смельчаки стоя наблюдали за приближением скалистых стен по мере того, как вагончик вползал в узкую расщелину.
Филиппа была в шерстяном пальто, а под ним еще и в свитере, но все же чувствовала, как холодный горный ветерок пощипывает ее ноги там, где манжеты брюк едва прикрывают верх ботинок. Чарми сидела напротив, сжав в руке бокал джина с тоником и с интересом разглядывая ковровый узор на полу вагончика. Рики был среди тех немногих, кто стоя разглядывал приближающуюся вершину, предвкушая конец поездки. На нем был темно-синий лыжный костюм, купленный в отеле «Марриотт», и выглядел он, как считала Филиппа, очень эффектно; она обратила внимание, с каким восхищением поглядывают на него другие женщины.
Она не заметила, что один из пассажиров, темноволосый мужчина в роговых очках и с коротко подстриженной бородкой, смотрит на нее. Его коленка тряслась, как отбойный молоток. Даже если бы она знала его самого, она, конечно, и предположить не могла, что, когда его рука прикасалась к сапогу, как бы проверяя, все ли в порядке, на самом деле он нащупывал нож, который прошлой ночью лишил жизни молодую официантку.
Она погрузилась в раздумья о двух вещах: Беверли Берджесс и завтрашнее заседание правления. Конечно, она могла бы в «Стар» найти сестру, но было столько же шансов и потерять на это всякую надежду.