Звезды

Харви Кэтрин

– Заказ отменяется. Нам надо два толстых куска недожаренного мяса, яичницу, жаркое по-французски и бутылку «Гленливе».

Он лукаво улыбнулся:

– Мы израсходуем все калории. Ну как, эта поездка удачная?

– Пока да. Через несколько дней я еду в Париж, потом в Мюнхен. «Старлайт» пользуется успехом у европейских женщин, только они не очень приветствуют диету, предпочитая процедуры, ну, знаешь, эти паровые ванны, маски, массажи.

Филиппа поймала себя на мысли, что говорит только она. Она не могла оценить то, что только что произошло между ними. Не было

ни вопросов, ни предисловия. Он отстаивал свои права, она молчаливо соглашалась. Как будто она всегда знала, что согласится, стоит ему только прикоснуться к ней. Но она хотела понять, почему это случилось сейчас. Почему сегодня?

– Однако дома есть кое-какие проблемы, – сказала она. – Ханна хочет учредить новую линию под названием «Перфект сайз интернейшнл». И она наняла для этого некую Ингрид Линд. Ханна без ума от Ингрид, утверждает, что та располагает замечательными связями среди иностранцев и имеет хороший вкус к экзотическим моделям одежды и принадлежностям туалета. Но проблема в том, что Алан невзлюбил Ингрид. Это первый случай, когда Ханна и Алан разошлись во мнении. – Филиппа не упомянула еще об одном обстоятельстве, которое беспокоило ее. Ханна втайне от других стала наблюдаться у кардиолога и принимать лекарства. Об этом Филиппа узнала случайно, когда услышала, как Ханна говорила с врачом по телефону.

– Ну вот, – сказал Пол, когда услышал сдержанный стук в дверь, – прибыл ужин.

Накинув банный халат, приготовленный в ванной для удобства проживающих в отеле, он прошел в гостиную и открыл дверь улыбающемуся официанту, который вкатил сервировочный столик.

После того как все было приготовлено и официант ушел, они уселись за стол.

– Подожди-ка, – сказал Пол. Он перегнулся через стол и приоткрыл халат Филиппы, так, чтобы было видно грудь. – Вот так лучше. – Он стал намазывать булочку маслом.

Филиппа взяла нож и вилку и придвинула тарелку с мясом, которое еще шипело и сочилось. Краешком глаза она наблюдала за Полом. Когда он тянулся за чем-нибудь, под халатом обнажалась крепкая грудь и торс.

Он широко улыбнулся, поднимая свой бокал.

– Мясо и шотландское виски! Настоящая американская еда!

Отпивая виски, он нечаянно пролил на колени.

– Ого! Холодное, – сказал он. – Взяв салфетку, Филиппа, стремясь ему помочь, встала из-за стола, ее халатик полностью открылся.

Она наклонилась к нему, но он со стоном зарылся лицом в ее волосы.

Мясо и жаркое остались нетронутыми.

Позже, когда они, обнявшись, лежали на диване и его ладонь ласкала ее обнаженную грудь, Пол произнес: – Филиппа, я должен сказать тебе кое-что.

Филиппа сонно пробормотала:

– Да?

Ее голова покоилась на его плече и рука ласково поглаживала его мускулистый живот. Они столько занимались любовью, что она была блаженно изнеможена.

– Фрэнсин уходит от меня.

Рука Филиппы остановилась и замерла на его животе. Она молчала, а он продолжил:

– Разве ты не хочешь узнать, почему?

– О, Пол, – сказала она, – конечно, ради Бога. – Она села.

– Я решил не выставлять

свою кандидатуру на президентских выборах. Меня политика никогда не увлекала, она увлекала Фрэнсин. Честолюбие исходило от нее, и долгое время я позволял ей быть честолюбивой за двоих. Но после смерти сына… нашим отношениям пришел конец. Она никогда этого не говорила, но я думаю, в душе она винит меня в его гибели. Он существовал на лекарствах, под постоянным наблюдением врачей… Я часто был в разъездах… Не знаю… Но мы становились чужими. На людях мы выглядели как безупречная пара, но все больше удалялись друг от друга. Она стала сухой и черствой, замкнулась на одном – чтобы ее муж оказался в Белом доме. Поэтому, когда я сказал, что не стану бороться за президентский пост, она подала документы на развод.

– О, Пол!

– На самом деле развод назрел уже давно. Найдутся другие кандидаты, которые завоюют сердца избирателей. Говорят, что свою кандидатуру собирается выдвинуть преподобный отец Дэнни Маккей. Он телевизионный священник, обожаемый миллионами, и я знаю, что партия его поддержит. Ну, а как насчет тебя, Филиппа, как насчет нас? Теперь я буду свободен.

Она вдруг осознала, что не знает, как ответить. Целых пятнадцать лет она стремилась к нему, мечтала о нем, представляла его в постели с собой. Но никогда не допускала, что ее мечты могут стать реальностью.

– Чем ты займешься? – спросила она, откладывая свой ответ. – Заведешь винодельню?

– Винодельней может заняться мой брат. Я хочу стать моряком, Филиппа, – сказал он возбужденно, – я приметил одну виллу в Западной Австралии. Поедем вместе. Ты станешь моей женой, и мы проведем оставшуюся жизнь вместе.

Неожиданно Филиппа почувствовала, что она боялась этого. С того момента, как он вошел и обнял ее, что-то в глубине души говорило ей о том, что в этот дождливый вечер они не просто займутся любовью – это рано или поздно случилось бы, – а произойдет нечто большее. Она встала и надела халат.

– Это не так легко для меня, Пол, – сказала она, отворачиваясь от него, так как неожиданно осознала свою наготу. – Надо подумать об Эстер. Я не могу так просто забрать ее из школы, от всех, кого она знает, от ее друзей. И я не могу бросить «Старлайт».

– Эстер всего пятнадцать лет. В ее возрасте легко адаптируются. А управлять компанией ты можешь, находясь в Австралии. Как бы там ни было, – сказал он, прикоснувшись к ней, – я полон решимости убедить тебя.

Но она отстранилась.

– Это не так просто, Пол.

– Это просто, если ты любишь меня. А ты любишь?

Она взглянула на него, этого замечательного мужчину с красивым телом, который так любил ее.

– Конечно, я люблю тебя, Пол.

– А я люблю тебя. Вот и все.

Он снова обнял ее, и она поняла, что он прав: они любят друг друга, и этим все сказано.

– Да, я выйду за тебя замуж, – шепнула она, целуя его. – Только дай мне немного времени, надо кое-что уладить.

– Конечно, дорогая. Через несколько дней я полечу в Австралию и там буду ждать тебя. А пока… – Он взял ее на руки и отнес в спальню.