Звезды
Шрифт:
Действительно забавно: «Стар» в одно и то же время был и тихим, и шумным. Она вряд ли могла бы вполне обрисовать это; здесь болталась масса гостей, они глазели на выставленные в бутиках [28] предметы, сплетничали о том, кто убил Рэмси, или потягивали горячие напитки возле каминов, но атмосфера оставалась приглушенной, – словом, тихая толкотня и негромкий шум высшего света. Это напомнило Фриде, как однажды они с Джейком останавливались в «Плазе» в Нью-Йорке. Палм-Корт выглядел таким же: многолюдным, деловитым, но удивительно приглушенным. Здесь, в «Стар», в атмосфере тоже было разлито что-то магическое, что-то неуловимо-соблазнительное, так что Фрида не смогла отказать
28
Boutique – маленький, но роскошный магазин, в котором продаются модные и очень дорогие штучные товары (фр.).
Банни выглядела так, словно готова была стереть с себя эту новую красоту и вернуть прежнюю непривлекательность. Фрида пыталась утешить ее, но что могла она ей сказать? Что теперь, когда Банни стала похожа на дюжины других молодых женщин, она потеряла для кино свою уникальность? Что теперь-то она испытает настоящие трудности с получением ролей, потому что конкуренция тысячекратно возрастет?
Фрида подошла к окну, снова выглянула наружу и подумала, следует ли навестить Банни. Но добавить к тому, что она уже ей сказала, было нечего. Банни была несчастна, потому что для нее стало неприятным сюрпризом, что у Фриды ничего не выгорело и не состоялось заманчивое начинание с Сидом Стерном. И еще потому, что через два дня должен был приехать отец, чтобы забрать ее домой, и она с ужасом представляла его предстоящую реакцию на ее новую внешность.
– Фрида, – плакалась она, – за всю свою жизнь я никогда не могла угодить ему, он всегда смотрел на меня с таким разочарованием. Я думала, что, если стану красоткой, он наконец оценит меня. Но что, если он посмотрит на меня так же, как ты, и подумает, что я выгляжу точно так, как и все остальные актрисы в Голливуде?
Фрида не знала, что ей ответить. Потому что это была правда: Банни теперь стала голливудским штампом.
Заметив, что тени уходящего дня начали накрывать землю, Фрида обратила свои мысли к предстоящему вечеру. Как быть с ужином? Позвонить в бюро обслуживания? Идея поужинать в одиночестве в этой хижине ее не вдохновила. Она могла бы позвать Банни, но та сказала, что ей хочется побыть одной. Конечно, в «Замке» три ресторана…
«Замок»… Где прекрасные люди, казалось, скользили под светом люстр, а среди них…
Господи! Откуда только взялась эта мысль?
Фрида снова представила его, молодого мужчину с оливковой кожей, в смокинге, и как он улыбнулся ей утром, точно так он улыбался ей и раньше. При воспоминании о его больших карих, словно шоколадных, глазах она ощутила где-то глубоко внутри, как бывало в студенческие времена, щемящий холодок. И рассмеялась. Пятидесятитрехлетние женщины-агенты, упрямые, с впалыми щеками, не должны вводить себя в заблуждение мыслями о том, что у них может произойти нечто с двадцатипятилетними хорошенькими грешниками.
Конечно, если этим молодым мужчинам за это не платят.
Ее сердце дернулось, она занервничала. Потому что внезапно поняла, что собирается делать.
«Не могу в это поверить», – шепнула она про себя, подняв трубку и набирая номер главного ресторана – того, с желто-зеленым ковром, глубокими кабинками и пианистом, игравшим только Шопена и Моцарта. Ресторана, где в меню не были указаны цены.
– Алло? – сказала она. – Это Фрида Голдман, я остановилась в комнате…
– Да, мадам, – ответил приятный мужской голос. – Я знаю номер вашей комнаты. Чем могу служить?
«Как
– Вы можете зарезервировать для меня место к ужину, скажем, на восемь часов?
– Разумеется, мадам.
– Но я… хм… У меня небольшая проблема.
Она все еще не могла поверить, что собирается действительно это сделать.
– Я не люблю ужинать в одиночестве. Я думаю, если возможно…
– Конечно, мадам. Я посмотрю, может быть, какой-нибудь другой гость тоже…
– Видите ли… – Она с такой силой сжала трубку, что почувствовала, как пульс отдается в пальцах. Это нелепо. Все относительно сопровождающего. Неправда. – Я не хочу ужинать с другим гостем. – Фрида глубоко вздохнула. – А-а… Не обращайте внимания…
– Я все понимаю, мадам. Отель может предоставить компаньона для вашего ужина, если желаете.
Она перевела дыхание. Боже мой…
– Да, о'кей… хм… Это будет прекрасно.
– Мадам предпочитает джентльмена?
Она насупилась. Кого же еще, жлоба, что ли? Потом сообразила, что ей предлагают выбрать пол компаньона.
– Джентльмен – это хорошо, – сказала она и быстро повесила трубку, подумав: «Фрида Голдман, ты не можешь быть серьезной!»
Джудит Айзекс почувствовала себя вполне непринужденно, когда вошла в тепло холла, где швейцар и девочки из раздевалок приветствовали ее с фамильярностью сослуживцев, хотя это был всего лишь ее третий вечер здесь. Когда она прошла мимо сверкающего щита с объявлением о предстоящем послезавтра рождественском бале (после которого мистер Смит покинет «Стар»), возле одного из огромных каминов она увидела Саймона Джунга, глубоко погруженного в разговор с Робертом де Ниро. Сколько должно пройти времени, подумала Джудит, пока она привыкнет к тому, что на каждом шагу встречает знаменитостей!
Когда она вошла в клинику на втором этаже, сбросила пуховый жакет и отряхнула свои длинные косы, то расслышала, как Зоуи говорит по телефону из перевязочной:
– Да, мисс Ковальски, буду прямо сейчас. Не беспокойтесь.
При виде появившейся в дверях Джудит Зоуи мгновенно стерла улыбку с губ и повесила трубку.
– Кто-нибудь звонил, пока я выходила? – спросила Джудит, чувствуя, как огоньки обиды сверкнули в глазах сестры. Перед этим Джудит спросила Зоуи, известно ли ей что-нибудь об описанной в газетах истории мистера Смита и его операции, сделанной по секрету. «Я знаю, что отделы светской хроники платят кучу денег за сенсационные истории о кинозвездах», – сказала она, наблюдая за реакцией Зоуи.
Сестра заняла оборону:
– А почему вы спрашиваете меня об этом?
– Потому что очень немногим в отеле известно, что он здесь. И никто не знает, для чего он здесь.
– Утечка могла произойти из офиса доктора Ньютона, – сказала Зоуи, отбросив со лба прядь волос.
Но Джудит уже думала об этом и в Палм-Спрингсе взяла доктора Ньютона в оборот. Он впал в ярость, орал на Джудит, что сам только прочитал газету, что ни от него, ни от его команды информация не утекала. За двадцать девять лет, что он опекает знаменитостей, такое случилось в первый раз. «Утечка произошла с вашего конца, доктор», – сказал он, почти намекая на причастность Джудит, хотя в то время, когда газета получила информацию, она еще не работала в «Стар».
Тема была исчерпана, но между Джудит и сестрой пробежал холодок. Они не разговаривали почти до конца дня, даже когда накладывали лубок на сломанное колено и закрепляли его гипсовой повязкой. Потом Зоуи сказала:
– Вам звонили. И ни слова более.
Джудит неожиданно встревожилась. Он снова звонил?
– А кто?
– Он не назвался, – Зоуи пожала плечами, глядя Джудит в лицо.
– Ну, если кому-то нужно, я уверена, позвонят еще, – Джудит постаралась произнести эти слова как можно беспечнее и собралась уходить. Но когда увидела, что Зоуи открыла шкафчик для лекарств и достала оттуда бутылочку с валиумом, остановилась и спросила: