Звезды во мраке
Шрифт:
Поэтому даже заключенным в тюрьмах два раза в год давали поесть настоящей растительной и животной пищи.
У звездных разведчиков хранился запас настоящей пищи в глубокой заморозке в холодильниках, но использовали они его только тогда, когда находились больше года в глубоком космосе.
Каждый звездолетчик знал, что раз в год он должен пожить хотя бы пару дней на планете и поесть то, что дает природа – только это могло его спасти от неизлечимой болезни.
Поэтому рестораны считались очень выгодным бизнесом на тех планетах, рядом с которыми
Данька свой недостаток в необходимых питательных веществах компенсировал, пообедав в ресторане, и какое-то время мог безбоязненно есть синтетику.
Шахтеры поели, побросали упаковку в утилизатор в углу и, надевая на ходу комбинезоны, вышли из зала. Грум, проводив их взглядом, сел рядом на матрац:
– Твоя смена начнется через шесть часов. Работа несложная, но тяжелая. Подцепил вагонетку, отцепил, снова прицепил…
– А когда машинист пойдет к стене?
– Какой машинист? – не понял водитель. – У нас их пятеро, в каждой смене свой.
– Тот, у которого кончается контракт…
– А… этот… через пару часов, сначала немного поспит, отдохнет, его только что сменили…
Даниил увидел, как в зал входит смена, работавшая на комбайне, и среди них был и машинист. Он был самым оживленным и веселым.
Шахтеры разделись, легли на матрацы, и тут же послышался нестройный храп.
Минут через двадцать в зал вошел и бригадир. Он устало растянулся на матраце в центре зала.
Данька доел пакет, выбросил пластиковую коробку в утилизатор, лег на матрац и мгновенно заснул. Проснулся, только ощутив несильный толчок в плечо, вскочил, еще не понимая, что происходит, едва не ударившись о выступающий из стены камень.
Боевую стойку он занял автоматически, но никто на это не обратил внимания. Шахтер – тот, что его разбудил, мрачный высокий человек, ковырялся в фонарике, закрепленном у него на каске.
Данька тоже решил, что ему такой нужен вместе с каской.
– Новенький?
– Да.
– Иди к комбайну, считай, что подошла твоя смена.
– А на самом деле?
Шахтер повернулся и зашагал по залу. Подойдя к ящику, выбрал себе новый фонарь, а старый выбросил в утилизатор, искоса глянул на юношу и хмуро пробурчал:
– А на самом деле мне плевать, но если ты сейчас же не отправишься к машине, то разбужу бригадира, и пусть он с тобой разбирается.
Даниил вздохнул. Он не выспался, в голове все еще крутились остатки сна – какие-то мрачные подземелья, обвалы и умирающие под камнями люди, причем одним из этих умирающих был он сам.
Дойдя до ящика, выбрал себе каску и фонарь, проверил, в порядке ли у него аккумуляторные батареи, закрепил его на каске, надел на голову и, выйдя из спального зала, зашагал к грохочущему комбайну.
Чем ближе подходил, тем больше нарастали грохот и визжание буров, врезающихся в твердую скалу, пол под ногами вибрировал, а мелкая пыль витала в воздухе, добавляя ему густоты.
Он подошел к шахтерам, сидящим
На него вновь никто не обратил внимания, впрочем, если бы даже кто-то что и сказал, вряд ли бы удалось его услышать – шум здесь стоял такой, что даже собственного голоса никто не услышит.
Шахтеры сидели на корточках, мрачно наблюдая, как сыплется руда из транспортера, изредка кто-то вставал, поднимал выпавший из вагонетки камень и поправлял крюк.
Данька сразу понял, что делают они это по очереди, только как ему узнать, когда подойдет его черед?
Минут через пять вагонетка заполнилась, и руда посыпалась с нее на землю.
– Новенький, подвези новую вагонетку, – проорал неохотно один из шахтеров, чуть привстав и наклонившись к его уху. – В следующий раз опоздаешь, оторву тебе голову, если не я сам, то бригадир или кто-то другой из бригады.
Даниил хотел возмутиться, но только вздохнул и пожал плечами – что толку кричать, если тебя никто не слышит?
Встал и отправился за пустой вагонеткой. Она оказалась довольно тяжелой, юноше пришлось попотеть, чтобы докатить ее до транспортера.
Тут ему помогли – пятеро шахтеров встали, оттащили в сторону заполненную вагонетку, закрепили ту, что он привез, и снова расселись у стены.
Когда юноша тоже собрался сесть, его сосед отрицательно покачал головой:
– Прежде чем садиться, подбери то, что рассыпалось по твоей вине…
– И почему я должен это делать? – прокричал в ответ Данька. – Вы же могли мне сказать, и этого бы не произошло…
– Никто тебе ничего не обязан, ты – молодой, должен сам соображать, а из-за того, что ты такой тупой, просыпалась руда.
– Если бы мне вовремя сказали, я бы успел заменить вагонетку.
– Я тебе не нянька. Не хочешь – не убирай, но потом не плачь, когда бить будут…
– И кто же меня станет бить? – выкрикнул юноша, такое обещание ему не понравилось.
– Да вся смена. Когда будешь спать, набросим тебе на голову одеяло и немного по тебе потопчемся, а после этого твою еду съедят другие, я, например… – Шахтер пожал плечами. – Будешь возмущаться, вообще кормить не станем. Мы тебе ничем не обязаны – либо делаешь свою работу и получаешь еду, либо не делаешь и не получаешь. Нам всем на тебя плевать!
Данька посмотрел в пустые, ничего не выражающие глаза и понял, что все так и будет – с ним разговаривал водитель только потому, что ему это поручил бригадир, больше к нему никто по собственному желанию не подойдет.
Тут все были равнодушны друг к другу, и как он дальше будет жить, решать ему самому.
Даниил вздохнул и стал собирать рассыпанные куски руды, не забывая поглядывать на других шахтеров, чтобы не пропустить еще раз свою очередь.
Когда убрал все, то сел у стены на другой стороне туннеля, общаться с шахтерами ему не хотелось, сразу вспомнились те дни, когда умерла его мать, – тогда к нему было точно такое же отношение: окружающим было все равно, выживет он или умрет.