Звезды во мраке
Шрифт:
– А этот паренек пригрозил, что запустит двигатели на звездолете и сбросит станцию с орбиты. Дежурный было заартачился, видимо, не поверил, но начальник станции взял команду на себя и решил не рисковать.
– И правильно сделал, – пробурчал сержант. – Для таких случаев на станции предусмотрена батарея боевых лазеров – любой звездолет разрежут на дольки, как овощи в продуктовом пакете.
– А наш мальчик и тут нашел выход. Перед тем как сесть на свой корабль, он сбил программу, и когда лазеры начали стрелять, то разворотили полностью одно из крыльев
– Да, согласен, лейтенант, парень не прост. – Сержант рукой в жесткой защитной рукавице прижал юношу к полу, одновременно продолжая следить через шлем за тем, что происходит на дороге. – Лучше не пытайся устроить что-то подобное здесь – подстрелю. Убивать мне тебя нельзя, но ноги продырявлю так, что ходить долго не сможешь. Что там еще, командир, про этою милого мальчугана написано?
– За мальчишкой организовали преследование, отправили два звездолета, один местный – полицейский, другой наш – десантный. Оба пропали без вести. Не понимаю, как его раньше наша разведка не отследила? Так что, сержант, это не простой мальчишка, будь с ним осторожней.
– А на пропавшем звездолете служил мой брат… – пробормотал сержант, возвращаясь к бойнице. – Я с него, лейтенант, глаз, не спущу, это в моих интересах. Командир, может, наденем на него путы? Когда начнется бой, нам будет не до него…
– Надевай! – скомандовал лейтенант. – Думаю, не помешают…
Сержант потянулся к Даньке, но исполнить приказ не успел – по машине открыли огонь. Сначала пули застучали по обшивке как камни, но потом стали прошивать борт насквозь – нападавшие перешли на бронебойные. Один из десантников, простонав, повис на привязных ремнях, остальные стали лихорадочно стрелять, и на Даньку посыпались горячие гильзы.
Заухала пушка. С правого борта вылетели две ракеты.
После каждого пуска машина какое-то время катилась с наклоном, пока амортизаторы компенсировали дополнительную нагрузку.
Стрелял ли кто-то в ответ, Даниил не знал. Лежа на полу, в этом адском шуме разобраться было невозможно. Десантников спасали шлемы, которые приглушали звук, а вот у него не имелось никакой защиты.
Скоро машина остановилась, и тогда сержант, громко ругаясь, полез к дверце, ведущей в кабину. Оттуда он выбросил в салон раненого десантника-водителя, а сам сел за руль.
Броневая машина сразу прибавила скорость, резко накренилась на левый борт и пошла юзом. Потом раздались сразу три или четыре взрыва, один из них прямо под днищем. Броневик остановился, качаясь на мощных амортизаторах.
Лейтенант что-то пронзительно кричал, разобрать слова в громе выстрелов было невозможно, видимо, сообщал, что происходит, а может, и требовал помощи.
Данька пополз к выходному люку в расчете, что ему удастся в этой неразберихе выскочить из десантной машины, но лейтенант мгновенно оказался рядом, прижал его к полу твердой защитной рукавицей и угрожающе прошипел прямо в ухо:
– Только попробуй сбежать, сопляк, и я тебя с огромным удовольствием разорву на части. Ты сейчас живой только
Он распахнул люк, выбросил юношу на землю, потом выпрыгнул сам и присел, озираясь по сторонам: вокруг была все та же пустошь – с одной стороны виднелись горы, с другой – далекий лес, до шахты было метров пятьсот.
Тут Даниил заметил вспышку с одного из терриконов, но рассмотреть, чем в них выстрелили, ему не удалось. Из кабины выскочил сержант, вслед за ним еще пятеро десантников разбежались в разные стороны и сноровисто залегли за камнями.
– Возле машины не стоять! – закричал сержант. – Эту ракету она еще собьет, а вот следующую вряд ли – ей двигаться надо, а ходовая часть повреждена…
На десантной машине открылся лючок, и из него вылетела ракета, и почти тут же в темно-зеленом небе метрах в двадцати от них разлилась ярко-желтая вспышка взрыва.
– А может, и отстреляется… – уже спокойнее добавил сержант. – У нее ракет полный комплект. Тут главное – противника ближе не подпустить…
Лейтенант ударил Даньку ногой в спину, заставляя подняться, и показал на дорогу:
– Видишь тот большой камень? Он твой! Будешь сидеть за ним и оттуда ни шагу, даже голову не высовывай – отстрелят. Беги, а я тебя прикрою.
После сильного толчка Данька неловко побежал, еще не совсем понимая, что происходит, к тому же ноги свело от неудобной позы, в которой лежал в десантной машине. Сзади послышались автоматные очереди, в небе взорвались еще две ракеты, ослепив парня ярко-белой вспышкой.
У юноши под ногами защелкали пули, и это добавило ему резвости. Данька упал за указанный камень, тяжело дыша и напряженно оглядываясь. Десантники расползлись вдоль дороги, каждый выбрал себе укрытие по вкусу, благо камней вдоль дороги было много, и начали обстрел тех, кто залег на вершине террикона.
Нападавшие, видимо, использовали электронные прицелы, стреляли точно, хотя расстояние до террикона было километра полтора. Саму засаду спланировали мастерски. Автоматическую пушку разместили за камнями почти вплотную к дороге, управлял ею один человек. Прежде чем его разорвало ракетой, которую пустил лейтенант, он вывел десантную машину из строя, а заодно и трех десантников. Снайпер, который залег на другой стороне дороги за большим камнем, лишил машину водителя. Похоже, что на этот раз десантники столкнулись с теми, кто умел воевать не хуже их.
Бойцы короткими перебежками продвигались к террикону. По ним стреляли, используя разрывные пули, – при ударе о землю они разлетались мелкими иголочками в разные стороны: убивать не убивали, но ранения оставляли очень болезненные. Такие осколки хоть и проникали неглубоко, но удалить их было невозможно. Через пару часов они начинали гноиться, и, если хирургическую помощь не могли оказать в течение суток, боец умирал от заражения крови. Защитный комплект – забрала, жилет и щитки прикрывали не все тело, поэтому осколки легко находили незащищенные места.