Звезды над Самаркандом
Шрифт:
— Собираешься в поход?
— Как вам угодно, дедушка.
— То-то.
Тут Шах-Мелику сказали, что армянин вернулся. Тимур приказал его звать.
— Что за армянин? — спросил Халиль.
— Книги у нас выкупает. Вон мешок лежит.
Армянин, не ожидавший, что в поздний час потребуется Повелителю Вселенной, растерялся. Но Тимур благоволил к нему:
— Нагулялся?
— Я нашел купцов, которые могут дать деньги, если книги продаются.
— Денег у них хватит?
— А сколько за эти книги?
Тимур
— Это своя цена. А еще и прибыль нужна. Без барыша что ж за торговля?
— Где же взять столько денег? Мы кругом все в нищете. Собираем по капле, отнимаем хлеб у своих голодных детей, выгоняем сирот на улицу, лишь бы спасти книги! Это они в мешке?
— Хочешь посмотреть?
Тимур послал за Мулло Камаром. Купец поспешно явился.
— Развяжи мешок! — приказал Тимур. — Покажи ему книги. Может не цельным мешком, а в розницу выкупать. Сколько денег наберет.
— Великая милость!.. — поблагодарил армянин.
Мулло Камар, снова сидя на корточках, принялся вынимать книги, но, как истый купец, не спешил совать товар покупателю, а сперва сдувал с книги пыль, обтирал ее рукавом или полой халата, клал возле себя и вытягивал на свет следующую.
Так вынул он первые пять или шесть книг.
Окованную серебром он положил впереди, как самую ценную. Остальные по обе стороны:
— Вот они!
И отодвинулся, предоставляя покупателю свободно и вволю налюбоваться товаром, прежде чем заговорить о цене.
Армянин раскрыл первой не серебряную книгу, а небольшую, в белом пергаментном переплете с золотым тиснением.
Легкая продолговатая книга послушно раскрылась, но армянин, быстро перелистав лишь начало и конец, отложил ее в сторону и взял другую.
Последним, уже не торопясь, раскрыл он тяжелое Евангелие в серебряном окладе.
Потом он протянул руку к мешку:
— А те?
— Поговорим сперва об этих! — остепенил его Мулло Камар, даже не ожидая указаний Тимура, уверенный, что армянин прикидывается спокойным, оттого что хитер.
— Об этих я не могу говорить. Этих мы не возьмем.
— Цена тяжела?
— Нет, это не наши книги.
— Как, как?
— Это греческие книги. Церковные. Зачем они нам?
— Как греческие, когда их армяне украли!
— Не знаю. Может быть, они не развязали мешка. Тащили, чтобы после рассмотреть.
Тогда Тимур, силясь скрыть досаду и сдержать нарастающий гнев, сурово спросил у армянина:
— Греческие?
— Великий государь! Разве я виноват?
— Смотри остальные!
Книги были тотчас вывалены грудой среди кельи.
Армянин торопливо проглядел их все, одну за другой:
— Откуда они? Ни одной армянской тут нет. Только греческие. В каком-нибудь старом монастыре залежались. Вот только лоскуток
Армянин снова перебирал их одну за другой, бормоча свои замечания.
Наконец разогнулся и, протянув один лишь маленький, с ладонь, лоскуток, сказал:
— Вот все, что тут было по-армянски. А это — грекам. Да им ведь нынче не до книг. Книг у них — полон Константинополь! Да и Трапезунт… Византийские церковные книги. А у армян своя вера. Похожая, но своя. Нам зачем эти книги?..
Мулло Камар начал было складывать свою покупку назад в мешок, но, прервав это дело, какими-то странными, очень мелкими шажками прошел вдоль стены, чтобы стать ближе к повелителю:
— Свое бы разорил… А то ведь!.. Государь, милостивейший!
Невнятные слова, но Тимур понял их сразу. Сдерживая ярость, он готов был одним тигриным прыжком сграбастать этих обоих, Мулло Камара и армянина, и — на мелкие части!..
Того, чтоб не бросал деньги незнамо на что! А того — что купить не хочет!..
Но молча следивший за всем Халиль-Султан вдруг громко расхохотался, так развеселила его какая-то дробная, растерянная улыбочка Мулло Камара при округлившихся от ужаса глазах.
Этот смех словно плетью хлестнул Тимура. Он, уже не в силах сдержаться, прохрипел внуку:
— Прочь отсюда, остынь на холодке!
И этого было достаточно, чтобы и самому успокоиться, остыть и, опустив глаза, задуматься.
Мулло Камар, прижавшись к стене, дрожал. Дрожал тоже смешно — каждой своей частью отдельно: руки дрожали мелкой дрожью, плечи вздрагивали реже. Голова тряслась, как и руки. А глаза глядели, не в силах оторваться, в одну точку, в лицо Тимура.
Армянин, безучастно отойдя от разбросанных книг, тоже стал у стены, не зная, что же делать дальше.
Один Шах-Мелик, наглядевшийся за свою жизнь на многое, спокойно переступал с ноги на ногу и ждал.
Армянин взял на ладонь лоскуток пергамента, вырванного из книги, и перечитал его:
«Без слов нет истории. Поелику возникает жизнь, возникает сей жизни история. Ибо каждое движение жизни есть достояние истории. Посему сказано: „В начале было слово“. Ибо без слова нет истории бытия, а всякое бытие есть история…»
Дальше обрывалось, да и здесь не все можно было понять. Можно было лишь догадаться, что чья-то рука разорвала старую книгу, писанную армянским историком. Это, видно, первая страница той книги, которой уже нет на свете. А ведь историю писали и Мовсес Хоренаци лет с тысячу тому назад, и Стефан Таронци, а мог это и великий Вардан сам написать своей рукой.