Звездопад

Флим Алекс

Глава 5

Ощущение живого тепла, появившегося возле лица, заставило Алекса проснуться. Открыв глаза, он несколько мгновений пытался понять, что же именно видит, а когда понял, сначала подумал, что всё ещё спит. Над ним, держа раскрытую ладонь возле его лица, склонилась Таэр в костюме Евы, или, проще говоря, абсолютно голая. Несмотря на очевидную нереальность открывшегося зрелища, взгляд Алекса, практически самопроизвольно, скользнул вниз, к аппетитно поблёскивавшим в красноватом свете ночного

неба изгибам и округлостям «специалистки».

«А когда в форме, куда что девается», — ошарашенно подумал он, мгновенно осознав, что изгибы и округлости совершенно реальны.

Алекс удивлённо посмотрел на Таэр, пытаясь понять, к чему бы это, и замер, вглядевшись в её лицо. Неестественно расширенные глаза казались абсолютно чёрными и недвижно смотрели куда-то сквозь него. Вернее сказать, глаз. Потому что правый глаз Таэр смотрел куда-то в сторону входной двери, что создавало весьма жутковатое впечатление. В ту же сторону был направлен и ствол бластера, застывшего в её правой руке.

В этот момент замок двери тихо щелкнул, и Алекса подбросило в воздух. Окружающий мир перевернулся, встал на дыбы, взорвавшись вихрем вспышек и воем летящих разрядов. Он вдруг понял, что летит навстречу небольшому столику, стоявшему за кроватью, и рефлекторно сжался в комок, прикрыв голову руками.

Ритмичные вспышки выстрелов Таэр с воем прокатывались через спальню, на мгновение озаряя комнату оранжевым светом, и с громкими хлопками взрывались где-то в коридоре. Алекс попытался подняться с пола, и в этот момент что-то невидимое с сухим шелестом пронеслось по комнате, разрывая всё на своем пути.

Кровать, за которую он упал, исторгла из себя кружащееся облако каких-то клочьев и опилок и с громким треском ломающегося дерева завалилась набок, над небольшой изящной кушеткой, стоявшей дальше, взвился вихрь из обрывков шёлковой обшивки, опилок и наполнителя, и она развалилась напополам, с громким звоном рухнуло на пол огромное зеркало. Нечто прочертило по ковру причудливый зигзаг и нагнало Таэр. Рана раскрылась на её предплечье, брызнув в стороны алой кляксой, и «специалистка» на мгновение исчезла в вихре мельчайших кровавых капелек.

В коридоре что-то негромко хлопнуло, и вдруг всё прекратилось так же внезапно, как и началось. На Алекса буквально обрушилась неестественная тишина, было так тихо, что он слышал гулкие удары собственного сердца. Он снова приподнялся из-за развалин кровати и отыскал глазами Таэр. Девушка стояла, замерев как статуя, по ту сторону кровати, она была вся залита кровью, левая рука отсутствовала, а из тёмного среза на предплечье толчками вырывалась кровь. Её лицо было совершенно спокойно, а бластер в вытянутой руке был идеально неподвижен.

— Глянь, — ошарашенно прошептал Алекс.

— Древень-оборотень, — безучастно прокомментировала Таэр, сделав глубокий вдох, как после долгого нырка. — Я думала, они вымерли.

Она повернула

к нему голову, её глаза были по-прежнему неестественно расширены и смотрели сквозь него. Кровь тёмным потоком заливала её бок, но «специалистка», казалось, не замечала этого.

— Таэр, рука… — наконец смог выдавить из себя Алекс.

Специалистка таким же отсутствующим взглядом окинула свою рану, и, судя по сохранившейся безмятежности лица, увиденное не вызвало у неё никаких эмоций.

— Gor azad va'zor, — произнесла она, проведя бластером по бедру. — Do sa'per koli.

Ствол бластера замер возле открытой раны, и тут её лицо ожило, а во взгляде появился страх.

— Я не хочу… — прохрипела она, закашлявшись. Таэр покачнулась и рухнула на пол, как будто оборвалась нить, удерживающая её.

Алекс несколько секунд стоял неподвижно, а потом, наконец осознав, что произошло, метнулся к упавшей девушке.

«Да у неё просто шок, — пронеслось у него в голове, когда он подбежал к Таэр. — Она, поди, и боли-то не почувствовала».

Он с трудом перевернул её на бок, руки скользили по залитому кровью телу, к тому же «специалистка» оказалась просто неподъёмной. Убедившись, что Таэр дышит и вроде ничто не мешает её дыханию, Алекс попытался зажать рану рукой.

«Это явно бессмысленно, — подумал он, глядя, как тёмные струйки частыми мелкими толчками вырываются из-под ладоней. — Так кровь не остановить».

Алекс кинулся к прикроватному столику и, по дороге включив свет, выдернул ремень из своих «охотничьих» штанов.

Световое кольцо, шедшее вдоль всего периметра куполообразного потолка, залило комнату тёплым белым светом. В воздухе белыми хлопьями кружились наполнитель кровати и мельчайшая древесная пыль, в ковре тут и там зияли узкие зигзагообразные проплешины, разодранная в клочья кровать завалилась на один край, рядом валялась располовиненная кушетка, а чуть поодаль осколки огромного зеркала, его массивная металлическая рама была рассечена наискось. Там, где полоса попадания коснулась стен, остались длинные узкие полосы разодранной шёлковой обивки, сквозь которые проступал тёмно-серый камень стен. Почти в центре растерзанной комнаты, залитая кровью, лежала Таэр. Белый пух наполнителя, кружась тихой вьюгой, прилипал к ней, замирая нетающими снежинками.

Алекс попытался оторвать длинный узкий лоскут от простыни, но шёлк не поддался, с рычанием он схватил подушку и буквально сдернул с неё наволочку.

— Да как тут перетянуть-то, — выдохнул он, затягивая ремень вокруг раны, охваченной импровизированным тампоном из сложенной вчетверо наволочки. — Она же льётся и льётся.

Он помнил, что если слишком затянуть жгут, может начаться омертвение тканей, и всё, что оказалось пережато, потом придётся ампутировать. Но как определить достаточную степень натянутости, инструктора почему-то никогда не объясняли.