Звездолов
Шрифт:
Лицо ее было знакомым, но крайне изможденным и синевато-белым, без кровинки, почти без жизни. Сонные голубые глаза глядели на него бессмысленно, будто не видя.
— Маргарет, — тихо позвал он. Она моргнула; взор вдруг прояснился.
— Алекс? — выдохнула она. — Матерь всеблагая! Алекс, это действительно ты? — И попыталась сесть. Он встал, чтобы помочь ей.
Она была страшно слаба, и взгляд то и дело туманился, ускользал.
— Я не могу… я уже выпила вино, и теперь не смогу встать.
— Они опоили тебя? —
— Понемногу. Понемногу каждый день. И каждую ночь. — Маргарет опять смотрела на него. — Твой отец… он…
— Он в Бринэйре, — подхватил Алекс. — А ты знаешь, где ты?
Она вяло покачала головой:
— Море… Где-то на море.
— Ты в Крейтоне. Тебя привез сюда Эдвард Синклер.
— Синклер? — Она снова качнула головой. — Ах да, Эдвард Синклер, помню… Но ведь меня здесь держит Грегор? — Маргарет умоляюще посмотрела на пасынка. — Пожалуйста… помоги мне вернуться домой.
— Нет, то был не отец, — мягко возразил Алекс. — Отец тебя сюда не отправлял, Маргарет. Он думает, что тебя нет в живых, что ты… что ты, быть может, убила себя. А твой брат верит, что тебя убил мой отец. И они… воюют.
Она смотрела на него не понимая.
— Это сделал не Грегор?
— Нет, — терпеливо повторил Алекс, — не он. Клянусь.
— Давно я?..
— Два года.
— Не помню… вино… Я чувствую такую… слабость, как выпью его, но оно делает все… — Маргарет с трудом проглотила слюну и приподнялась на локте, — более сносным.
У Алекса щемило сердце. Одежда висела на Маргарет, будто раньше принадлежала другой женщине, вдвое толще ее самой. Ему хотелось задушить Синклера.
Он обнял ее за плечи, помог подняться.
— Пойдем, Маргарет. Я отвезу тебя домой.
Но она зашаталась, и Алексу пришлось взять ее на руки. Господи, какая она легкая, как исхудала…
Когда Алекс подошел со своей ношей к двери, Гектор протянул к нему руки, чтобы принять ее. Алекс хотел было возразить, но передумал: Гектор сильнее, а спускаться им целых четыре пролета. Он передал Маргарет Гектору — бережно, не дыша, будто хрупкую стеклянную статуэтку.
— Будь осторожен.
— Да, — кивнул тот. — Жизнью клянусь, я буду осторожен.
Они побежали по истертым ступеням вниз, прочь из башни, туда, где покачивалась на волнах маленькая лодочка.
— Что там с караульными? — спросил Джок.
— Запрем их наверху, в башне. Томми, вы с Джеком остаетесь при них. Вам не придется долго ждать, пока за ними пришлют, — продолжал Алекс. — Думаю, брат предпочтет взять их на свое попечение.
Томми усмехнулся, и Алекс усмехнулся в ответ. Он чувствовал, что за эти несколько часов стал старше на десять лет. И умнее.
27.
Граф Эберни стоял на ступенях своего замка и смотрел, как в ворота толпой входят люди. Те, что из его клана, были верхом на конях, очевидно чужих, и вели за собой еще человек
Граф искал взглядом сына — и не находил. Тревога больно кольнула в сердце. Тут он заметил трех коней, везущих завернутые в пледы тела. Господи, прошу тебя. Только не это! Не забирай Гэвина. А потом в ворота, пошатываясь в седле, въехал последний всадник — невысокий, жилистый, больше привычный передвигаться бегом, чем верхом. У графа помутился взор и пресеклось дыхание.
Быстрый Гарри? Или его призрак? Он не мог поверить своим глазам.
Дьявольщина, да что здесь творится? Гэвин говорил, что снова собирается в набег, но где он теперь? Господи всемогущий, неужто неутолимая жажда мести стоила ему, старику, жизни единственного сына?
Граф стоял, точно обратившись в соляной столп. Тем временем Быстрый Гарри подъехал к самым ступеням и, едва не свалившись с коня, спешился. Двое других, которых он не мог узнать, тоже спешились и стали рядом с Гарри.
— Не знаю, как тебе удалось остаться в живых, — обратился к нему граф, — но объяснения подождут. Скажи, где мой сын?
Быстрый Гарри помедлил с ответом.
— Поехал брать в плен ту падаль, что гадила нам, — наконец сообщил он.
— Сазерлендов? — уточнил лорд Эберни. — Но это я и так знаю.
— Нет, — отвечал Быстрый Гарри, поднимаясь к нему по ступеням, — не Сазерлендов. Синклера. — И с отвращением сплюнул. — Если бы не Патрик Сазерленд, ваш сын был бы уже мертв.
— Где он? — взревел граф. — Где мой сын?
— Они с Патриком Сазерлендом погнались за Синклером. Они думают, что он приложил руку к исчезновению вашей сестры.
— Приятель, ты спятил? Да ведь Сазерленд и виноват в ее смерти!
— Если вы выслушаете меня, милорд, я все объясню, — вежливо, но твердо перебил его Быстрый Гарри.
Эберни перевел взгляд на понурых пленных, стоявших неровной шеренгой посреди двора замка, — полураздетых, в одних грязных, пропитанных потом желтых рубахах.
Хмурясь, он снова посмотрел на Быстрого Гарри.
Лучший вестовой клана презрительно махнул рукою на нестройный ряд:
— Эти жалкие трусы нынче утром напали на наши фермы на северо-востоке, точь-в-точь как тогда на мою. На них были пледы клана Сазерлендов, но они все наемники, а заплатил им Эдвард Синклер.
— Синклер?!
— Да. Он грабил наших людей, разбойничал на нашей земле, а нас заставлял думать, будто это делали Сазерленды. Но Патрик Сазерленд выследил его и придумал, как остановить.
Граф по-прежнему ничего не понимал.
— А Гэвин?
— Ну да, молодой Сазерленд и лорд Гэвин все делали вместе, чтобы поймать Синклера за руку. Дональд Ганн помрачнел.
— Да нет же, Гэвин угонял у Сазерлендов скот. Он ни слова не говорил мне о Синклере или о том, что связался с этим дьявольским отродьем, Сазерлендом.