Звездолет
Шрифт:
– Я раньше сдала экзамены и получила практически высший балл. – И даже почти не соврала.
Дорану ответ не понравился. Он посмотрел на договорной браслет на руке Солары:
– Продаешь себя ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на обсидиановые пляжи? Могу понять, это ведь твой единственный шанс.
Она открыла рот, чтобы выпалить нечто остроумное, но безрезультатно. Хорошие мысли вечно запаздывали.
– Хоть это и не твое дело, но мне нужно до конечной остановки.
– Пограничье? – Доран отшатнулся. – Что ты там забыла?
–
В Пограничье, где царит беззаконие, такие механики, как Солара, на вес золота. Там всем будет плевать на татуировки на ее костяшках и грязь под ногтями. Ее будут почитать как богиню, потому что колонисты пограничных планет ценят умения и навыки, а не красоту. Там ей самое место, подальше от перенаселенных хьюстонских трущоб и потогонного производства, где людям платят несколько жалких кредитов, и то лишь тем, кому повезло устроиться туда по блату. Солара направлялась на запад, на окраину освоенного космоса, до новой терраформы под названием Вега. К зарплате прилагался целый акр земли, и Солара с нетерпением ждала, когда сможет коснуться почвы и понять, что у нее есть своя собственность. Там ее ждали свобода, богатство и безопасность.
Нужен был лишь билет.
– Но ты не можешь заплатить за проезд, – будто сам себе сказал Доран. – А следующий корабль в Пограничье только через год.
– Через два месяца, – поправила Солара.
– Нет, через год. – Он пригладил темные волосы рукой с идеальным маникюром, рассматривая свое отражение в ближайшей кассе. – Количество рейсов сократили, так как мало кто отправляется на окраинные планеты. Туда стремятся лишь преступники. – Затем перевел взгляд на Солару: – И бродяги.
Кровь отхлынула от ее лица.
Год?!
Где ей жить? Как себя прокормить? Монахини на радостях едва не сплясали джигу, когда она освободила койку для одного из ребят, спавших на полу кафетерия. Каждый день у ворот оказывалось все больше брошенных детей, чьи родители скрылись, словно играя в извращенную версию пряток. В приюте нельзя оставаться после выпуска. Никаких исключений. Даже сестра Агнес, почти заменившая Соларе мать, сунула ей ручной шокер и вытолкнула за дверь с напутствием: «Пограничье опасно, носи его с собой». А заодно пожелала идти с миром и служить Господу.
Ее возвращения явно никто не ждал.
Доран вернул Солару к действительности, постучав пальцами по подбородку и уставившись на нее с воодушевлением:
– Мой слуга заболел и не может путешествовать. Как вижу, всех приличных разобрали, однако и ты сойдешь. – Он осклабился так, что ей захотелось отвернуться. – Придется пустить тебя в мою каюту, но и это я как-нибудь переживу.
Солара не успела ответить, как подружка Дорана с отвращением фыркнула и заканючила:
– Ну же, Дори, только не эту. Она такая… грязная.
Солара покраснела. Утром она отскребла лицо в общественной бане, а за дополнительную плату ее волосы вымыли и заплели по последней моде.
– «Она» все слышит. И я вовсе не грязная.
Доран взглянул на нее и нахмурился, так что черные
– Давай кое-что проясним, Крыска. Раз уж я оплачиваю твой проезд, то следующие пять месяцев желаю слышать из твоих уст лишь «Да, мистер Сполдинг». Разочаруешь меня, не исполнишь хоть одно приказание, и я выброшу твою тушку на первой же заставе. Понятно?
Солара затаила дыхание, пока сердце от ярости барабанило в ушах. Пять месяцев в рабстве у Дорана или год на улицах. Мерзко, но выбор очевиден.
– Да, – согласилась она.
– Что-что?
– Да, мистер Сполдинг.
– Так-то лучше. Видишь? – обратился Доран к спутнице. – Ее можно выдрессировать. – И указал на запястье Солары: – Где взять парный браслет?
– Купить в автомате, – кивнула она на кассу.
Едва Доран оплатил проезд Солары, ворота с писком открылись, и на поднос опустился браслет с буквой «Х» («Хозяин»). Он надел его, связав их как нанимателя со служанкой.
– Не стой столбом. Возьми сумку мисс де Поль.
Но девушка – видимо, та самая мисс де Поль – стиснула ручку переноски обеими руками с десятью накрашенными красным лаком ноготками.
– Не желаю, чтобы она лапала мои вещи, – заявила красотка и поцокала к посадочной платформе.
Доран пожал плечами и отдал свой пиджак Соларе. А когда они добрались до выхода на посадку, крикнул:
– Дверь, Крыска, открой дверь!
Солара прошмыгнула вперед и отодвинула в сторону металлический барьер. Проходя мимо, Доран пробормотал:
– Мда, паршиво ты начала.
Она сжала его пиджак, с трудом подавив порыв задушить засранца. Может, и есть кое-что похуже, чем когда тебя не выбирают.
Глава 2
Спросонья Солара никак не могла понять, откуда исходит разбудивший ее писк, а когда попыталась разглядеть в темноте источник противного звука, получила в лицо подушкой с нижней койки.
– Выключи браслет! – прошипела одна из ее соседок по каюте.
До Солары наконец дошло, и она нажала кнопку «принять» на браслете. Стоило уже привыкнуть к постоянным приказам Дорана. За месяц на «Зените» этот кретин с садистскими замашками ни разу не дал ей выспаться, и вряд ли сейчас что-то изменилось.
– Он мешает мне спать, – прошептала другая соседка. – Зачем он тебя мучает?
Хороший вопрос.
Думая об этом, Солара натянула штаны. Доран явно цеплялся за школьную обиду, желая поставить ее на место после той выигранной премии. Но еще порой казалось, что он просто жаждет внимания. Он напоминал Соларе мальчишку из общественного дома, который таскал ее за косы. Монахини тогда отмахнулись от ее жалоб, уверяя, будто это проявление симпатии. Но Соларе подобная «симпатия» претила, потому она покончила с приставаниями, засадив наглецу кулаком в живот.