Звездочка
Шрифт:
Леннарт разделался со столом и принялся за стулья. Когда он закончил, вернулась Лайла, вся красная и вспотевшая. Интересно, сколько жеребцов она сегодня успела оседлать? Лайла наклонилась, чтобы заняться растяжкой, и он украдкой стал высматривать на ее одежде влажные или уже засохшие пятна. Он бы, конечно, их нашел, если бы захотел, но предпочел отвернуться, чтобы изучить крыльцо, которое наполовину сгнило. Леннарт решил построить новое.
И вот наступило воскресенье. В одиннадцать часов должны были транслировать шведский хит-парад.
Леннарт проснулся в
Леннарт орудовал ломом-гвоздодером, вытаскивая гвозди и разбирая крыльцо, до без пяти одиннадцать, когда во двор вышла Лайла с радиоприемником и присела за садовый стол рядом с крыльцом.
Если не считать прошедшей в гробовой тишине поездки домой из Эскильстуны, впервые после ссоры они оказались так близко друг от друга. Джерри пригласили к однокласснику на день рождения, так что некому было сглаживать неловкие моменты. Леннарт продолжал работу, а Лайла просто сидела, сложив руки на коленях, наблюдая за ним. Наконец послышалась знакомая заставка. Капля пота скатилась у Леннарта по спине.
— Ну что, скрестим пальцы? — предложила Лайла.
— М-да, — проворчал в ответ Леннарт и снова набросился на гвозди.
Некоторые из них настолько проржавели, что шляпки отрывались, стоило Леннарту подцепить их гвоздодером.
— Ты написал отличную песню, — сказала Лайла. — Я тебе, наверное, не говорила, но она просто супер.
— Ага, — буркнул Леннарт.
Как бы зол он ни был, похвала жены все равно грела душу. Он пока не знал, что станет с их браком, но сейчас они сидят бок о бок и с нетерпением ждут, когда зазвучит их песня, а это что-то да значит.
Сначала представили претендентов на место в хит-параде на следующей неделе, а затем начался отсчет: десятое, девятое, восьмое, седьмое, шестое место. Лассе Бергхаген, «Хутенэнни сингерз» и так далее. Старая гвардия, оскомину набили. Но вот ведущий произнес: «А на пятом месте единственные новички в нашем хит-параде на этой неделе…» Сердце бешено заколотилось. Леннарт задержал дыхание. На ветвях смолкли птицы, пчелы прервали деловитый полет от цветка к цветку. — …Приветствуйте «Тропикос» с их хитом «Лето без тебя»! Послышались безликие аккорды, с которых могла бы начаться любая другая песня.
— Вот ведь обидно! — воскликнула Лайла, но Леннарт ее не услышал.
Он уставился на прогнившую деревяшку, чувствуя, как его внутренности разлагаются и отмирают. А чей-то голос пел откуда-то издалека, будто из космоса:
Что мне море, что мне летний зной, Когда этим летом ты не будешь со мной?Роланд. Голос Роланда. Пятое место заняли «Тропикос». Теперь они — многообещающие новички. Наверняка поднимутся и выше. А что «Другие»? Ничего, все мечты о новом старте можно послать к черту.
«Без тебя, это лето без тебя…»
Мир просто не готов принять его новаторские идеи. Остается лишь смириться с этим. Удивительное спокойствие овладело им. Леннарт взглянул на жену. Лайла слушала песню с прикрытыми веками, на губах играла легкая улыбка.
«Она слышит голос Роланда и думает о его огромном члене». Лайла открыла глаза, но было поздно. Он все видел. Рука Леннарта дернулась, и лом, описав в воздухе дугу, угодил ей прямо по коленной чашечке. Лайла выдохнула и открыла рот, чтобы закричать.
Все произошло само собой, Леннарт не контролировал свои действия. Потом он нашел бы себе тысячу оправданий, если б на этом и остановился. Но когда Лайла вскрикнула от боли и испуга, Леннарт снова занес над ней лом. На этот раз намеренно. Теперь он точно знал, куда целиться.
Леннарт с силой ударил плоским концом лома по тому же колену. Что-то хрустнуло. Лайла побелела, а по ее голени потекла струйка крови. Она попыталась встать со стула, но вместо этого сползла на землю, упав к ногам мужа. Протягивая к нему руки, она шептала: «Не надо! Пожалуйста, не надо!»
Леннарт взглянул на ее колено: под кожей собралось много крови, а снаружи текла всего лишь тоненькая струйка. Он прокрутил лом в руке и нанес еще один удар. Острой стороной.
Вот теперь результат достигнут. Будто взорвался воздушный шарик, наполненный водой. Кожа на колене лопнула, и кровь хлынула на траву, забрызгав штанину Леннарта, садовый стол и разрушенное крыльцо.
На свое счастье, Лайла потеряла сознание. Если бы она продолжила кричать, Леннарт принялся бы за второе колено. Потому что вдруг понял, чего хотел добиться: больше никаких пробежек. Ей больше не надо держать себя в форме ни для него, ни для публики, ни для мужиков в кустах.
Следовало бы раздробить ей и второе колено, чтобы уж наверняка. Но, взглянув на бледное лицо жены, на коленную чашечку, которая теперь представляла собой месиво из осколков костей, хрящей и сгустков крови, Леннарт решил, что и этого будет довольно.
Со временем оказалось, что он совершенно прав.
Гостевая комната успела прогреться, но воздух еще был сыроват, поэтому небольшое окошко под потолком — вровень с газоном снаружи — все запотело. Девочка лежала в корзинке, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Леннарт отогнул одеяло и взял ее на руки, но ребенок продолжал все так же безучастно смотреть перед собой, никак не отреагировав на прикосновение.
Тогда Леннарт взял жирафа и поводил игрушкой у лица девочки. Она проследила глазами за неваляшкой, а потом снова устремила взгляд в пустоту. Нет, вроде не слепая. Леннарт громко щелкнул пальцами прямо у нее над ухом. Маленький лобик на мгновение наморщился. И со слухом все в порядке. Но почему она будто отрешилась от всего?
Что же с тобой произошло, малышка?
Леннарт догадывался, что ребенок старше, чем он предположил с самого начала. Ей месяца два, а за такой срок можно всякого натерпеться и научиться хитростям, которые помогут тебе выжить. Вероятно, малышка решила, что безопасней всего быть незаметной. Не кричать, не требовать — ничего.