Звездочка
Шрифт:
И вот теперь она здесь, но уже не может этого оценить. Жизнь оставляет ее капля за каплей. Кровь из раны на шее хлещет ей на ноги, пока она бредет по сцене к ангелоподобному образу, что стоит у микрофона и продолжает петь.
На секунду их взгляды встречаются, и Еве становится еще страшнее. Здесь ей спасения не найти. В этих огромных голубых глазах нет сострадания. Они, кажется, не замечают каскады крови,
Музыканты давно закончили играть, а Терез стояла на сцене и пела последние куплеты а капелла, хотя ее давно никто не слушал. В толпе у ее ног царил настоящий хаос.
Человек тридцать валялись на земле и на зрительских сиденьях, уже мертвые или на грани того, чтобы распрощаться с жизнью. Одна женщина, у которой из раны на шее хлестала кровь, забралась на сцену и, пройдя по ней, врезалась в плексигласовую стенку, призванную защитить артистов от ветра. Закрепив микрофон на стойке, Терез подошла к женщине и выпила из нее красный дым.
Некоторых девочек скрутили охранники или кто-то еще из взрослых. Некоторых — затоптала бросившаяся в панике к выходу публика. А некоторые из них все еще стояли, склонившись над жертвами, и высасывали из них остатки жизни.
Терез вышла на авансцену и, запрокинув голову, завыла. Все замерли на мгновение, когда зазвучал пробирающий до костей вой. А потом его подхватили остальные девочки. Задрав к небу окровавленные лица и обнажив зубы, наполнив легкие, несмотря на удерживающие их чужие руки, они вторили Терез. Даже Линн, которая лежала у заграждений со сломанной ногой, села и присоединилась к общему вою.
Из четырнадцати глоток лился единый вопль,
«Мы существуем. Бойтесь нас».
Затем подоспели новые охранники, новые руки, способные удерживать, и все вместе они обезвредили диких зверей, забравшихся в уютные человеческие жилища.
Пока ловили других девочек, Терезе удалось пробраться к сцене. Она позвала Терез, и они вместе побежали в сторону загона для волков. Повсюду стояли, сидели или лежали люди, на безопасном, как им казалось, расстоянии от источника ужаса. Крики и рыдания как взрослых, так и детей переполняли воздух.
На глаза Терезе попался мужчина, обнимающий жену с сыном, и вдруг она кое о чем вспомнила. Эту деталь они не успели обговорить, когда планировали сегодняшнее нападение.
— Джерри тоже здесь? — спросила она.
— Нет, я сказала ему не приходить, — ответила Терез, не убавляя шага.
Вероятно, он смотрел трансляцию по телевизору и уже обо всем знает. Но главное, его самого тут не было, значит он точно жив. В какой-то степени Тереза почувствовала облегчение. Девочки бежали по парку, и все расступались перед ними.
Чей-то голос прокричал им вслед: «Это она пела!» Терез с Терезой пробежали бок о бок полпарка, пока не достигли загона с волками.
Еще до начала шоу, когда все уже собрались рядом с открытой сценой ресторана «Сульлиден», Тереза с помощью болтореза сделала большую дыру в сетке ограждения — дверь, которая должна была позволить их братьям и сестрам выбраться наружу и участвовать в бойне.
Волки предоставленной им возможностью не воспользовались, но, уловив царящую в воздухе панику, выбрались из нор и укрытий и кружили неподалеку от дыры в сетке, обнажив клыки и рыча.
— Они к нам не пришли, — покачав головой, сказала Тереза.
Терез стояла и разглядывала косматых зверей, наблюдавших за нею. А потом это случилось. Тереза не сразу поняла, что щекочет тыльную сторону ее ладони. Опустив глаза, она увидела, что пальцы Терез касаются ее пальцев. Девочка взяла ладонь подруги и крепко ее сжала. Держась за руки, они долго стояли у дыры, ведущей внутрь загона.
— Тогда мы пойдем к ним, — наконец произнесла Терез.