Звездный удар
Шрифт:
— Ты уже говоришь не как Ахимса, — мягко произнес Вещатель. — Ты говоришь как Толстяк, словно ты разделил с ним его молекулы. Словно он поделился с тобой своим безу…
— Как ты смеешь!Ты смеешь использовать подобные слова, говоря обо мне! Я — Тэн! Я тот, кто пришел сюда раньше всех! Я — Тэн, который пересек межгалактическую пустоту! Где был ты, Вещатель, когда я набрался смелости и покорил эту бесконечную тьму? Ты был штурманом, ищущим своего Оверона. Вот когда ты сможешь созерцать корень реальности в десятой степени, тогда и поправляй меня!
— У корабля много
Вмешался Беляк:
— Ты что, искренне считаешь, что они настолько сообразительны? И правда, как они смогут использовать бортовые приборы в качестве оружия? Нужно обладать изощренным разумом, чтобы приспособить вооружение к количественным скачкам в волнах гравитации или к стрельбе в переменных пространственно-временных условиях. Без специальных навыков гомосапиенсы нам не опасны.
— А куда же подевались переоборудованные прыжковые корабли Пашти? — подумал вслух Болячка и сплющился. — Будь проклят тот день, когда Раштак вернулся на свою базу и отключил по недомыслию компьютерную связь! Кстати, безумие людей — вещь заразная?
Дыхательные отверстия Тэна издали мягкое мелодичное гудение, и он проговорил:
— В том случае, если безумие заразно, нам придется стерилизовать не только их планету, но и Тахаак. Конечно, это очень печально, но ведь нельзя же допустить, чтобы безумие наводнило цивилизацию.
Коротышка начал медленно сдуваться.
— Мы можем сделать это прямо сейчас. Существует много замечательных способов стерилизации — звуковая волна, искривление космоса, гравитационный разрыв, перенос массы или что-то другое — что угодно!
— Подожди! — гневно пискнул Вещатель. — Что я слышу? У меня не было принципиальных возражений, когда большинство приняло решение уничтожить людей. Я понял так, что это агрессивные паразиты, которые не могут существовать в цивилизованном мире. Я не одобряю их уничтожения, но все-таки допускаю такую меру. Но теперь я слышу, что и Пашти будут убиты? Я спрашиваю — почему? Онистали жертвой одного из нас! Люди не стали приводить в исполнение план Толстяка — и это позволяет мне верить, что мы могли бы пересмотреть наши…
— Хватит! — Тэн сплющился и вытянулся вверх так, что его изножие разгладилось. — Вещатель, ты что, поддерживаешь Толстяка? Ты хочешь, чтобы мы бездействовали, чтобы мы смирились с последствиями сумасшествия, в то время как быстрые и решительные меры могут пресечь процесс в самом зародыше? Овероны, моральные аспекты проблемы мы можем обсудить и позже. А сейчас нам нужно спасать цивилизацию. Пока есть такая возможность, нам нужно действовать. Мы не сможем жить в галактике, в которой Ахимса подозревают.Это будет катастрофой. Мною руководит единственное соображение — стабильность! Остановить безумие сейчас или ждать, пока оно охватит всех нас? Какова ваша воля, Овероны?
— Остановить сейчас, — согласился Болячка. — Несколько Пашти — не такая высокая цена за спасение целого мира! Других Пашти скрутили циклы. Они никогда ничего не узнают.
— Я не желаю этого слышать, — простонал Вещатель. — Я не могу участвовать в этом. — Его
Заговорил Коротышка:
— Давайте просто вызовем гравитационную бурю в районе Тахаака. Циклы закончатся, Пашти приедут и решат, что произошло стихийное бедствие.
Тэн заскользил на своем изножии и обоими глазами-стеблями взглянул на Коротышку.
— И вы ожидаете, что Чиилла спокойно отнесется к такому раздражителю? Что, может быть, именно ты объяснишь благородному Шисту, что ты своими действиями нарушил его комфорт? Помешал его сосредоточению? А может быть, и причинил вред его телу температурным скачком или гравитационными растяжками?
Коротышка жалко обвис.
Тэн медленно отчеканил:
— Этого я и ожидал. Люди и Пашти, находящиеся на Тахааке, и не подозревают об этом, но пока Чиилла находится среди них, мы ничего не можем поделать. И вы забыли еще об одной вещи.
— О людях, которые исчезли, — выпалил Болячка, раздувая дыхательные отверстия. — Их не так много. Пашти обучили летать на прыжковых кораблях только около сотни мужчин и семидесяти женщин.
Тэн пропищал:
— Да, потерявшиеся люди. Можно предположить, что все они поддерживают контакт друг с другом. Как, по-вашему, они отреагируют, если Тахаак перестанет выходить на связь? К какому выводу, по-вашему, придут люди? — Его глаза-стебли поворачивались, наблюдая за их реакцией. — Слишком долгое время, друзья мои, мы находились вдалеке от конкретных житейских проблем. Если вами не руководить, вы наделаете массу ошибок. Неужели вы и в самом деле забыли, откуда вы взяли свое начало? Кем вы были когда-то? Неужели ваша способность адаптироваться, ваши тела не напоминают вам о том, как мы жили? Давным-давно в океанах мы были хищниками!Подумайте об этом! Вспомните, как мы когда-то убивали, чтобы выжить. Наши корни все еще не утрачены, спрятаны где-то глубоко в нас. Вспомните, когда-то мы тоже манипулировали предметами,а не абстрактными идеями!
— Бессмертие изменило нас, — Беляк сплющился. — Я не очень хорошо помню те времена. Однако мне кажется, что сейчас мы уже не те, что раньше. Разве Ахимса в других галактиках стали такими, как мы? Разве они такие мягкотелые, разве они не способны сами распоряжаться своими судьбами? Сколько нас осталось? Три, максимум четыре миллиона? Через десять миллиардов галактических лет эта галактика умрет. Увидит ли это кто-нибудь из нас?
Тэн загудел:
— Может, и не стоит так уж проклинать эту человеческую заразу, которую Толстяк взвалил на нас? Мы с налету заявили, что Толстяк сошел с ума. Но так ли это? На этот вопрос сразу не ответишь. Нужно обдумать его, рассмотреть со всех сторон.
Созерцатель пропищал:
— Исходя из имеющейся у нас информации, мы, по-видимому, должны будем одновременно нанести два удара — по тем людям, которые прибудут на Землю, и по тем, что остались на Тахааке. В свое время мы расправимся и с теми разрозненными группками, которые разлетелись на кораблях Пашти. Уверен, что мы их выследим и выставим из космоса — да так, что другие люди об этом даже не узнают!
Тэн заурчал и остановил один глаз-стебель на Созерцателе. Все остальные одобрительно загудели.