Шрифт:
На смотровой площадке корабля "Президент Маркус" в это раннее утро было пустынно, если не считать двух бесформенных фигур. Одна из них была мертва.
Тело было распростерто на изгибе палубы примерно посередине между двумя входными колодцами. У него были руки и ноги, если внимательно присмотреться к вялому клубку одежды; седая борода и багровое лицо.
Другая фигура не имела ни конечностей, ни лица. Она была черной и больше всего походила на кучу грязи: пятифутовый комок черной грязи, слегка приплюснутый с двух сторон, со скоплением черных, обрубленных нитей на
Фил Хориц поднялся на носовой конец палубы. Он позволил левитатору мягко вытолкнуть его из колодца, затем подошел к глассину и посмотрел на крошечный голубой диск, который был Землей. Он стоял спиной к телу и его наблюдателю. Он затянулся сигаретой, глубоко затянулся и повернулся.
Он выругался, отбросил сигарету и в тот же миг рванулся вперед. Остановившись перед трупом, он опустился на одно колено рядом с ним.
– Мертв, – сказал он. – О, Господи!
Он быстро обыскал тело и обнаружил плоскую металлическую коробку, прикрепленную серебряной цепочкой к середине тела. Он попробовал крышку, она легко открылась. Ящик был пуст.
Хориц вздохнул и приподнял подбородок мертвеца. Под седой бородой виднелась глубоко вдавленная красная линия, опоясывающая горло.
Он встал и нажал кнопку на своем наручном трансивере.
– Уолш, – сказал он. – Соммерс. Поднимайтесь на смотровую площадку. Томассон убит.
Глубокий голос горячо выругался ему в ухо. Он не стал дожидаться окончания разговора. Он сделал настройку на приемопередатчике и сказал:
– Капитана Тукера, пожалуйста. Это Филипп Хориц.
Мужской голос произнес:
– Да, Хориц? Что вам нужно?
Хориц повторил свое сообщение и добавил:
– Я спускаю тело в каюту Томассона. Позовите судового врача и встретьте меня там.
В десятке ярдов от него из левитационного колодца вынырнули две фигуры: одна громоздкая и седовласая, другая – худощавая и молодая. Запыхавшись, они подбежали к Хорицу. Громоздкий, Уолш, все еще ругался.
– Я смотрел на него как ребенок, – протестовал он. – Он сказал мне, что встанет в девять утра, и я поставил часы на восемь. Какого черта он…
– Оставь это, – сказал Хориц. – Как есть. Я возьму его голову, Соммерс, а вы возьмите его ноги. Уолш, как думаешь, сможешь нести Оскара?
– Послушай, Фил, – резко сказал Соммерс, – уравнения исчезли?
– Да, – сказал ему Хориц. – Они исчезли.
Уолш хрюкнул и, наклонившись, обхватил руками черную штуковину. Он поднял его без видимых усилий. Обрубленные усики махнули в его сторону, а затем снова встали вертикально, не обращая на него внимания. Двое других подняли тело Томассона, и все трое пошли обратно к левиторному колодцу, из которого они вышли.
Капитан Тукер и медик доктор Эванс встретили их у двери каюты погибшего. Тукер был вне себя от гнева.
– Вы называете себя агентами службы безопасности? – крикнул он. – Вас трое, чтобы защитить одного человека, а вы не смогли этого сделать. Я подниму шум по этому поводу, Хориц, клянусь, если я этого не сделаю…
Хориц
– Мы найдем убийцу, – мрачно сказал Хориц, – иначе любой ад, который вы можете поднять, будет чихом на ветру. Вы еще и половины не знаете.
– Я знаю, что на моем корабле убили человека, – сказал Тукер.
– Человек! – сказал Соммерс, пристально глядя на него. – Возможно, убита целая планета, если мы не вернем уравнения.
– Какие уравнения? – спросил Тукер. – О чем, черт возьми, вы говорите?
– Уравнения Томассона, – сказал Соммерс, – это ответ на проблему космических путешествий с большей скоростью, чем свет. Профессор Томассон вывел их на основе наблюдений за космическим снарядом, который, – он жестом указал на Оскара, – приземлился на Плутоне в прошлом году.
Капитан Тукер посмотрел на Оскара с явной неприязнью.
– Ну, – сказал он, – и что вы собираетесь с этим делать?
– Обыскать корабль, – спокойно ответил Хориц, – но это ничего не даст. Убийца может сотней способов спрятать уравнения так, что их никогда не найдут. Боюсь, что наш единственный шанс – это заставить единственного свидетеля рассказать нам, кто подстрелил Томассона.
– Свидетель? – спросил капитан, уставившись на него. – Кто?
Хориц повернулся и посмотрел на черную пятифутовую глыбу с плавно развевающимися усиками. – Оскар, – сказал он.
Оскар появился из межзвездного пространства почти год назад в тонкой облачной оболочке, едва ли превышающей его самого. Оболочка частично разрушилась и вышла из-под контроля, но по счастливой случайности корабль снабжения подобрал ее и доставил на Плутон. В газетах ее обитателя назвали центаврианцем, поскольку он был родом из этого сектора космоса, но на самом деле никто ничего не знал. Ученые станции "Плутон", целый год мучившиеся над ним, выяснили удручающе мало. У него не было ни глаз, ни ушей, но он осознавал окружающее. У него не было ни мозга, ни скелета, ни легких, ни системы кровообращения, ни выделительной системы. Энергию он получал, по их мнению, от космического излучения, но точно они не знали.
Его усики или нити – похожие на пальцы органы на вершине бесформенного тела – не имели никаких функций, которые они могли бы обнаружить. Они не реагировали ни на звук, ни на свет, ни на тепло, ни на какие-либо другие известные излучения, но они следовали за движущимися объектами, причем как в темной, так и в светлой комнате.
Он каким-то образом мог излучать и принимать радиоволны. Таким образом, с ним можно было общаться. Они подозревали, что это не его обычный способ общения, но когда они тикали на него с помощью отправителя Морзе, он услужливо тикал в ответ. Медленно и мучительно, в течение года, они перешли от 1 + 1 = 2, к 93 = 729, к простым существительным и нескольким глаголам в коде, который они изобрели по ходу дела. Они могли говорить с Оскаром, а Оскар мог говорить с ними. Единственная проблема заключалась в том, что все, что говорил Оскар, не имело смысла для людей.
Конец ознакомительного фрагмента.