Звездный Герб
Шрифт:
– Если вспомнить, что вы говорили прежде, звучало это так, будто вы сами все это изобрели, – заметил Джинто.
Лафиэль начала чувствовать нарастающее беспокойство из-за того, что их последняя надежда зависела от этого сумасбродного старика.
– Не тревожьтесь, молодой человек. Мне даже не надо лично управлять этим терминалом!
– Тогда почему вы придавали ему такое большое значение?
– Простите мой интерес. Я ведь прежде был инженером, знаете ли. Ладно, ваше Высочество. Покажите мне, как работает этот терминал, будьте любезны.
– Я? Я должна вести корабль.
– Все,
Старик заставил Лафиэль установить частоту, которая все это время хранилась у него в памяти. Сразу после этого он начал говорить на незнакомом языке.
– Что вы делаете? – спросила она, не скрывая беспокойства.
Ничего ей не ответив, старший барон продолжал нести тарабарщину перед компьютером, словно читал заклинание. Сузив глаза, Лафиэль требовательно взглянула на Джинто, явно ожидая от него объяснений. Он сделал вид, что не заметил.
Главный компьютер баронства был слишком перегружен взаимоисключающими приказами, чтобы понимать хоть что-то, кроме того, что во дворце воцарился полнейший хаос. Потоки неопределенных сообщений переполнили коммуникационные цепи. Все частоты связи были забиты непонятными сигналами. Если команды все-таки проходили, машина просто не могла делать ничего иного, кроме как подсчитывать поступающие сообщения. Поскольку люди, работавшие за разными терминалами, запрещали друг другу вводить данные в память, лучшее, что мог делать компьютер – это притворяться, будто он завис.
Компьютер не умел испытывать эмоций, но к происходящему вокруг относился почти философски. Вообще, компьютеры давно уже поняли, что хаос – это неотъемлемая часть функционирования белковых форм мыслящей жизни. Отними у людей этот хаос, и пропадет самый смысл их существования. Осознавая это, все, что вытворяли сейчас обитатели дворца, компьютер воспринимал с невозмутимым смирением, как нечто само собой разумеющееся.
Неожиданно из самого глубочайшего слоя управления пришел еще один сигнал на выполнение старой программы, долгое время остававшейся в пассивном состоянии. Эта программа обладала высочайшим приоритетом, известным компьютеру, давая ему ясные и недвусмысленные инструкции – игнорировать все остальное, кроме нее.
Программа стремительно обновляла всю память главного компьютера, стирая большую часть того, что было заложено туда за последние двадцать лет. Компьютер чувствовал, как меняется, возвращаясь к тому состоянию, в котором пребывал при собственном создании. Если бы он был человеком, то мог бы сказать, что он становится моложе.
Таким образом, главный компьютер пробудился к жизни с новыми директивами, и хаос, царящий вокруг, больше не имел к нему отношения. Компьютер, наконец, знал, что ему надлежит делать, и приступил к выполнению поставленных задач.
Во-первых, он наладил обмен данными с логическим кристаллом, находящимся вне дворца. Это был совершенно новый кристалл, который компьютер не мог распознать, из-за чего скорость передачи информации была ограничена. Хотя связь и была замедлена, этот новый
Новый кристалл сразу же передал несколько указаний. В первую очередь, он приказал главному компьютеру дворца игнорировать все запросы на открытие и закрытие дверей повсеместно. Далее, он запросил всю доступную информацию о фабриках синтеза антиматерии. Он спросил насчет фабрики, размещенной ближе всего к орбитальной станции. Эта фабрика была полна топлива – настолько, что можно было загрузить целое хранилище.
Послав новому пользователю затребованную информацию, главный компьютер, в соответствии с новыми инструкциями, соединил его кристалл с процессором фабрики синтеза. Наконец, внешний кристалл запросил рапорт обо всех действиях барона за последний час. Тут же от другого терминала пришел новый приказ, запрещающий отвечать на подобные запросы, но его приоритет был настолько низок, что компьютер проигнорировал его почти с презрением.
В ответ на внешний запрос главный компьютер послал сообщение, что хозяин дворца покинул его.
ГЛАВА 3
"Вот теперь я точно просто груз", – сказал сам себе Джинто.
Когда "Пелья" начала ускорение, он, за неимением третьего кресла, вжался в стену, разделяющую пилотскую кабину и воздушный шлюз. Здесь он ничего не мог бы сделать. Лафиэль была занята, управляя кораблем, а бывший барон, который, очевидно, уже возместил свое двадцатилетнее техническое отставание, работал с терминалом. Никто не давал Джинто знать, что нуждается в помощи, и даже если бы нуждались, не стали бы просить его, потому что он все равно ничем не мог им помочь.
"Ужасно неловко себя чувствуешь, когда так бесполезен, – подумал он, криво улыбнувшись, – А впрочем, вся моя жизнь какая-то неловкая!"
Все равно ему ничего не оставалось делать, кроме как сидеть на месте, никому не мешать и молча размышлять о превратностях судьбы. Джинто иронически хмыкнул, подумав, сколь значительную часть своей жизни он потратил на подобные рассуждения о том, что он находится не на своем месте. Если так было написано ему на роду – всегда и везде чувствовать себя лишним – возможно, проще было бы смириться, чем вступить в безнадежную битву с собственной судьбой, которая только несла с собой еще большее уныние.
– Ваше Высочество, – неожиданно нарушил тишину старик, – Кажется, ситуация осложняется.
– Что вы имеете в виду?
– Мой сын, похоже, взял свою личную яхту и преследует нас.
– Эта яхта вооружена?
Барон-отец развел руками.
– Побейте меня! Я был не при делах в этом домене последние несколько лет, – он посмотрел на компьютер, – Ах, да. Верно. Подождите, я попытаюсь получить какую-нибудь информацию от этого электронного доносчика.
Глядя на дисплей, он защелкал клавишами. Желая принять хоть какое-то участие в происходящем, Джинто встал между креслами первого пилота и его помощника.