Звёздная жизнь
Шрифт:
Она почти не разговаривала с ним, а если спорила, то голос был пустой и безжизненный. Еще одна потеря… Ему нравилась ее компания, нравилось беседовать с ней. Эти несколько дней испортили его, он уже не переносил одиночества, к которому ранее так страстно стремился.
Брук обидел ее, это ясно. Ей не удалось скрыть чувства, и смущение и растерянность были так же ясно видны на ее лице, как и маленький прямой нос. Или полные, чувственные губы. Или большие синие глаза. Как ему хочется покрыть поцелуями и лицо, и глаза,
Проклятие! Он швырнул ручку на стол, и она упала с громким стуком. Лин оторвалась от журнала, вопросительно глядя на него, но, не спрашивая, что случилось. Думает, что знает. Думает, что он хочет избавиться от нее.
Действительно ли он хотел?
Брук что-то проворчал под нос, встал и уставился в окно на деревья, которые еще были видны в угасающем закате. Они сильно раскачивались и шумели на ветру, словно напоминая, что погода и не думает меняться.
Зазвонил телефон, и Энтони схватил трубку с непонятным чувством облегчения.
Звонил Оллкрафт.
— Похоже, ты напрасно отправил меня, малыш, — сказал старик, как обычно, минуя условности и переходя прямо к делу. — Эта вонючая толпа костоправов не нашла у меня ничего такого, поэтому они просто зашили рану и гонят меня домой.
Брук все это уже знал, конечно, но он не собирался признавать, что поддерживал с больницей постоянную связь.
— Ничего не нашли? Я так понимаю, что психиатру тебя не показывали.
Лин поняла, с кем он говорит, и подняла голову. Впервые за этот долгий день ее лицо посветлело. Энтони подавил приступ раздражения. Целый день она хандрила, оставаясь ко всему безучастной, и вдруг засветилась, как рождественская елка, — из-за Тролля, одного из самых невыносимых людей на земле!
— Лекарю по мозгам? — Оллкрафт громко фыркнул. — Ну, и что это даст? Эти шарлатаны не способны даже найти…
— С компасом свою задницу, — закончил за него Брук. — Знаю, знаю.
— Извини, что я тебе надоедаю. Я звоню не для этого. Скажи, пожалуйста, мисс Грейс там, или ты, как последний дурак, позволил ей уехать?
Энтони бросил взгляд на Лин, которая сидела на диване, по-прежнему улыбаясь и ловя каждое слово в надежде понять, как себя чувствует старик.
— Да, здесь, — осторожно сказал Брук. — Нам не везет.
— Не везет? — Тролль, казалось, не верил своим ушам. — Не везет? Клянусь, я уже начинаю думать, что ты совершенно безнадежен, малыш. Монах в коме, и тот бы сообразил, что она классная девушка.
— Ты не прав. — Энтони помолчал. — Я тоже это вижу.
— Спасибо тебе, Господи, хоть за что-то! — Оллкрафт хихикнул, довольный. — Ну, и что ты собираешься делать?
— Ничего.
— Ничего?! — возмущенно заорал старик. — Ничего?!
— Совершенно верно, ничего.
Оллкрафт бушевал еще минуту, потом трагически вздохнул.
— Отлично. Оставайся дубиной,
Брук готов был отказать. Невозможно предугадать, что старик может наговорить. Определенно, Тролль сегодня в форме. И, в конце концов, нельзя лишать его удовольствия поговорить с девушкой, да и у нее на лице такое радостное ожидание.
Он протянул трубку.
— Это Тролль, хочет поговорить с тобой.
Лин с улыбкой взяла трубку. Чуть ли не захлебываясь, она спрашивала, как он себя чувствует, смеялась над его, несомненно, дурацкими шутками. Но постепенно ответы стали сдержаннее, совсем как у Брука. Он уставился в документы, притворившись, что не слушает, сам же ловил каждое слово. Но из ее односложных ответов невозможно было понять разговор.
Их беседа продолжалась целую вечность, наконец, она тепло попрощалась и вернула трубку.
— Мне нужно наверх, — вежливо сказала она. — Я вернусь через несколько минут.
Пока ее не было, Тони занялся камином, подложил дров, пытаясь не думать над тем, что говорил ей Тролль. Он поймал себя на мысли, что с тоской ждет ее появления, комната казалась без нее пустой.
Наконец он услышал ее шаги. Линда медленно направлялась к нему, словно боялась подойти слишком близко. К груди она прижимала сверток, похожий на рождественский подарок. Он почувствовал стыд. Ему в голову не пришло позаботиться о подарке для нее…
Когда Лин приблизилась, он увидела, что предмет в ее руке действительно завернут в подарочную бумагу. Он скосил глаза. В бумагу с котятами, если он верно разглядел. Похоже, что заворачивал ребенок.
— Это пролежало на чердаке три года, — сказала она неуверенно, с легкой дрожью в голосе. — Тролль велел отдать тебе это сейчас.
По его груди пробежал холодок, металлический кулак сжал сердце. Линда протягивала сверток, перевязанный голубой лентой с бантом, под бантом он увидел карточку.
«Папочке» — было написано на карточке, и острая боль в груди едва не согнула его пополам. «Папочке от Джейн».
9
Линда молилась про себя, чтобы оказалось, что Оллкрафт принял верное решение. Его логика казалась странной. Он сказал, что оставил подарок нераспакованным на чердаке среди елочных украшений потому, что Брук не готов был принять его. Когда хозяин вновь признает Рождество, тогда и следует отдать ему подарок дочки.
Рассуждения показались Лин скорее суеверными, нежели обоснованными. Что, если он ошибается? Не делает ли он слишком большую ставку на гостью? Брук решил поставить елку к Рождеству не потому, что проникся чувством наступающего праздника. Он сделал это для Линды, чтобы девушке не было так тоскливо вдали от дома. Не сведет ли это к нулю все расчеты старика?