Шрифт:
Глава 1
– Если она не очнется, командор снимет с нас шкуру.
Голос говорившего доносился до меня, как сквозь толщу воды – гулко и искаженно.
Неужели я опять попала в реанимацию?
Ничего не помню.
Сознание плавало в пустоте, цепляясь за обрывки ощущений.
Запахов нет. Чувство невесомости – кажется, все-таки регенерационная камера с гелем. Место для меня уже привычное. За годы бесконечных сражений с шойрами успела побывать там неоднократно. Один раз меня восстанавливали по
«Мирт?» позвала я симбионт.
На ужасающе долгое мгновение показалось, что моя вторая половина, лучшая и умнейшая часть моего мозга меня покинула. Захлестнула паника – как же я без нее?
Возможно это первый признак не совсем здоровой психики, придумать имя и одушевить вживленный имплантат. Но когда проводишь месяцы в патруле, одна посреди бескрайней черноты и пустоты открытого космоса, поневоле начинаешь искать человеческие черты в неживых вещах.
Помнится, один мой коллега со скафандром беседовал. Называл его Веником. Кто знает, почему…
«Я здесь. Запускаю систему сканирования» сообщила флегматично искин.
У меня отлегло от сердца. Прямо ощутимо, словно что-то давящее на тело в область грудной клетки ушло.
Зажужжал невидимый механизм, и по закрытым глазам пребольно ударил яркий свет.
Новый медицинский центр?
Все непривычно, не как всегда. Обычно в палате при пробуждении пациента царит полумрак, именно для комфорта адаптации после пребывания в желеобразном составе капсулы. Сейчас же тело будто парило, и в то же время я чувствовала проходящие вдоль кожи волны. Экспериментальная терапия?
«Знакомых систем связи не обнаружено» огорошила меня Мирт. «Перехожу на углубленный и скрытый режим функционирования».
После чего замолчала.
Борясь с подступающей паникой, я попыталась оглядеться. Да просто открыть глаза! Ресницы слиплись, а вокруг все еще булькала некая жидкость.
Имплантат мог уйти в скрытый режим лишь в одной ситуации.
Если меня взяли в плен.
Ни одного из тех, кто попал к шойрам в лапы, больше не видели. Ни живым, ни мертвым. Куда они девались, неизвестно, но слухи ходили самые страшные.
Непонятно одно – зачем меня подлатали? Или это новая, извращенная форма пыток – приведи в порядок врага, а после поиздевайся как следует?
К тому же я явственно слышала человеческий голос. Шойры не разговаривают. Точнее, у них есть свой язык для коммуникации, но речью эти звуки не назвать. Щелчки, посвистывания, стрекот.
Словно в ответ на мои мысли по ту сторону капсулы раздался печально знакомый клекот-скрежет, который я сотни раз слышала из коммуникаторов.
И никогда вживую.
Боги миловали. До сегодняшнего дня.
С трудом возвращая себе контроль над конечностями, я пошевелила пальцами, затем согнула руку. Вроде бы все в порядке.
Знаю точно – живой я этим тварям не дамся. Жаль, проводки, что сейчас спешно убирались в стенки, не годятся в качестве оружия. Зато, если это медицинский
Главное, застать их, тех, что по ту сторону, врасплох.
Что там за предатель, ведущий беседы с врагом? Его тоже в расход!
Убедившись, что все трубки и катетеры покинули мое тело, и не случится конфуза, я с дрожью нетерпения дождалась, пока крышка неспешно, натужно гудя, откроет мне путь к свободе.
Стоило ей отодвинуться до середины, как я тенью перемахнула через борт и прижалась обнаженной спиной к металлическому боку капсулы, судорожно оглядываясь по сторонам.
Яркие продолговатые лампы в потолке, вертикальные светящиеся полосы в сероватых стенах, длинный поднос с поблескивающими, острыми даже на вид инструментами.
Вот, их-то мне и надо!
Еще рывок – и в моей руке зажат скальпель.
Плевать, что я стою посреди медблока совершенно голая – теперь живой точно не дамся.
А если повезет, еще и кого с собой утащу.
Вот и враги.
Шойр одновременно похож и не похож на свои голографические изображения, которые показывают новобранцам. Впрочем, сходство с трупами, которые я в изобилии повидала, налицо.
Вытянутая голова, широко посаженные круглые, выпуклые, фасетчатые глаза, продолговатый рот, обрамленный жвалами – по вскрытиям я знала, что внутри еще несколько рядов пластинчатых «зубов», руку туда лучше не совать. Хитинистое тело, напоминающее строением вездесущего таракана, умудрившегося просочиться за человеком даже в космос, глянцево поблескивало в свете ламп.
Злые языки поговаривали, что это те, домашние, как раз и мутировали под воздействием радиации.
К сожалению, нет.
Когда люди вышли в космос – не на орбиту собственной планетки, а по-настоящему, с межзвездными перелетами и скоростными, внепространственными двигателями и колонизацией подходящих планет – их уже ждали.
Далеко не гостеприимно.
Шойры проявили себя далеко не сразу.
– Ты в порядке? Что с тобой? – растерянный мужской голос с трудом пробился в мое разгоряченное яростью сознание. – Мы не враги, успокойся пожалуйста!
Рядом с шойром стоит человек. Самый обыкновенный, на первый взгляд, и от этой обыкновенности меня охватывает дрожь.
Неужели среди наших завелись предатели? Десятилетия сражений, в которых шойры не брали пленных, оставляя после себя искореженные останки кораблей и выжженные планеты, их ничему не научили?
– Не враги? – я умудрилась прошипеть эту короткую фразу, хотя в ней не было ни единого тянущегося звука. – Не подходите ко мне! Я лучше сдохну, чем сдамся этой твари!
– Твари? – человек и шойр переглянулись, и я могла бы поклясться, что таракан пожал плечами! – Я конечно понимаю, повстанцы частенько продвигают идею нецелесообразности сотрудничества с иными расами, но ты же понимаешь, что это звучит крайне неуважительно по отношению к нашим союзникам?