Звезда под бичем
Шрифт:
– Тион, – сказал Тулук. – Звезда в Плеядах.
– Идентификация точна? – спросил Мак-Кей.
– Все верно.
– К Бильдуну! – крикнул Мак-Кей. – Мы должны сообщить ему!
Он выбежал из лаборатории, преследуемый Тулуком и отрядом охранников, которые должны были не отходить от них ни на шаг.
– Мак-Кей, – задыхаясь, проговорил Тулук. – Куда вы так торопитесь?
– К Бильдуну. Потом снова к калебану.
«Ничто не сможет теперь удержать меня, – сказал себе Чео. – Млисс умрет через несколько секунд,
Чео стоял у прыжковой двери в своем жилище. Снаружи была ночь, но все это было относительно. Там, где за морским прибоем лежал шар калебана, уже наступил день.
Последний день калебана… Рассвет окончательного исчезновения. На всех планетах, которые в этой Вселенной были связаны с определенным калебаном, все разумные существа должны были кануть в бесконечную ночь.
Через несколько минут планета прошлого, где он находится, достигнет удобной позиции в переплетении связей. И паленка, который ждет там, в другой части комнаты, сделает то, что ему приказано.
Чео погладил шрам на лбу.
Больше не будет пан спехи, которые стали бы обвиняюще показывать на него пальцами и возмущенно кричать. Никто больше не будет кричать на него. Никто больше не будет представлять опасности для его эго, он это обеспечил.
Никто не остановит его.
Ни Эбнис, которая делает последние вдохи в герметически закрытой барокамере, и, когда там кончится кислород, перестанет существовать. Ни Мак-Кей, который оказался пронырливым и докучливым, но не имеет возможности предотвратить апокалипсис.
Еще пара минут.
Чео взглянул на шкалу маленького вспомогательного прибора, с помощью которого предварительно рассчитывал возможный зейе-контакт с калебаном. Указатель двигался так медленно, что трудно было заметить какое-нибудь изменение его положения за то время, пока Чео наблюдал за ним. Но все же двигался.
Чео бродил по помещению, чувствуя на себе вопрошающий взгляд паленки и, наконец, вышел через открытую дверь на террасу. На небе не было луны, но многочисленные звезды усеивали небосвод. Эти созвездия были чужды пан спехи. Млисс создала здесь странный мир с многочисленным реквизитом Земного прошлого, странными экзотическими вещами, набранными из глубины тысячелетий.
Но эти звезды… Калебан заверил их, что здесь не существует больше ни одной планеты… Но тут были звезды. Если они действительно были. Может быть, это всего лишь маленькие облачка разреженного газа, созданного по желанию Млисс.
«Это место станет единственным после того, как все другие миры Вселенной опустеют, – думал Чео. – Не должно остаться никакой связи с другими известными ему мирами. И никаких ускользнувших с этих миров, о которых его предупреждала Млисс».
Но он будет здесь в безопасности. Не будет никакого преследования, потому что не будет никаких преследователей.
Он взглянул назад, в освещенное помещение.
Как терпеливо
Чео наслаждался своим воображением. Время тянулось очень медленно. Он ждал, глубоко вдыхая ночной воздух, полный запахов, которые завезла сюда Млисс – запахов экзотических цветов, опьяняющих ароматов, пряных запахов трав, цветущих деревьев, испарений, редчайших форм жизни, которые она доставила на Арх.
Арх. Смешное название она дала этому месту. Может быть, он позднее изменит его, если в голову придет более подходящее название.
«Плохо, что по соседству нет никаких других планет, – подумал он. – Наверно, калебан мог бы создать и другие планеты. Но Млисс не хотела этого».
Чео снова возвратился в помещение и стал наблюдать за прибором. От нужной позиции указатель теперь отделяло только пространство шириной в волосок. Он позвал паленку.
Низкая мокрицеподобная фигура волнообразными движениями подползла к нему на многочисленных ногах. Глаза пылали усердием и готовностью. Настоящему паленке насилие доставляло удовольствие. Чео кинжал кнопку. Указатель достиг нужного положения, и прыжковая дверь открылась по его сигналу.
– Пошел! – крикнул он.
Мак-Кей услышал приказ пан спехи, когда в шаре калебана открылась прыжковая дверь. Отверстие заполнило помещение, вытеснив красноватый полумрак ярким светом. Свет хлынул, огибая две фигуры, появившиеся в отверстии. Паленки и Чео, пан спехи.
Туманная труба внутри маленького помещения стала опасно вспухать. Яростная энергия по ее краям швырнула охранников в стороны. Прежде чем они успели прийти в себя, мелькнула рука паленки и щелкнул бич.
Мак-Кей охнул, увидев огромный сноп зеленых искр, которые взметнулись над «половником» калебана. Рой зеленых и золотых искр! Золотые искры! Бич ударил снова. Сверкнул новый дождь искр и растворился в ярком свете.
– Стой! – крикнул Мак-Кей, когда охранники пришли в себя и хотели напасть на Чео с паленкой. Они остановились.
Еще один удар бича в руке паленки.
Искры вспыхнули, упали.
– Фанни Мей! – крикнул Мак-Кей.
– Мое «я» отвечает, – сказал калебан. Мак-Кей почувствовал внезапное повышение температуры, которое сопровождало слова калебана; его эмоции были тихими и успокаивающими – но могущественными.
Охранники неподвижно стояли и глядели вместе с Мак-Кеем на то место, где рука паленки злобно играла бичом. С каждым ударом в пространстве вспыхивал рой зеленых и золотых искр.
– Расскажите о вашем веществе, Фанни Мей, – попросил Мак-Кей.
– Количество вещества растет, – сказал калебан. – Вы дали энергию и силу для этого «я», Мак-Кей.
– А как с окончательным исчезновением? – спросил Мак-Кей.
– Исчезновение отложено. Это «я» не видит связей для исчезновения, другие калебаны вернутся.