Звезда по имени...

Бандильерос Ганс

Падме тоже устало развалилась на диванчике. Это решение ей далось очень и очень тяжело. Пришлось наступить на собственные убеждения, воспитание, мечты.

Однако, я был бы идиотом, и совсем никаким дипломатом, если бы не смог договориться. А ведь курс дипломатии в универе сдал на высший балл, да и эмпат я не из слабых. Если бы Падме не спросила, сам бы процитировал ей Сабину и её довод в пользу борьбы до конца, попутно убедив в нужном мне варианте. Ступив на почву личных отношений

она лишилась многого, прежде всего здравой доли критичности и логики, дав себя даже не уговорить, а подвести за ручку к нужному мне решению. Признаться, я не солгал, но и не потерял голову, поэтому инициатива принадлежала мне.

– Ладно, – девушка расслабилась. Зря, рано, – ты ещё что-то хотел мне сказать?

Мне пришлось использовать силу, что бы внимание других посетителей не задерживалось на разговаривающей в углу парочке, только потом я продолжил разоблачения:

– Есть ещё много, что я хочу сказать, но начну с того, что я с самого начала знал, кто ты… – теперь, после первого нервного шока должен быть второй. Я не прогадал, Падме поднялась было, но снова села, уставившись на меня квадратными глазами:

– Откуда? – после удивления она окончательно потерялась в ситуации, и теперь удивлённо на меня таращилась, – я прокололась?

– Почти нет, – я вздохнул, вываливая предпоследнюю новость, – просто я ещё давно говорил тебе, что порой, что бы увидеть правду, достаточно закрыть глаза, которые легко обмануть…

Это была цитата из моего письма Падме. Моя собственная, а не растащенная всей галактикой. Королева не врубилась, но начала вспоминать, где я ей мог встретиться. Оно и понятно, наше знакомство некогда было мимолётным, поэтому она не сразу вспомнит детали….

Пока Падме вспоминает, я ещё заказал вина и потягивал его, развалившись в кресле, наслаждаясь видом ушедшей глубоко в себя Падме. Ей понадобилось минуты три, что бы вспомнить, где она видела эту фразу.

– Стоп, – Падме подняла на меня взгляд, – кто ты?

– Энакин Скайуокер. Собственной персоной, – я отсалютовал ей бокалом с вином и поставив посуду на стол, продолжал наблюдать за сменой эмоций. Падме мне не верила:

– Не ври мне, – она прищурилась, – ты не он.

– Не он, – я кивнул, – но я – Энакин Скайуокер. А про то, что я это он никто знать не должен.

– Ты врёшь, – она вздохнула, – Энакину сейчас… – задумалась королева.

– Шестнадцать лет, по документам. Но это только по документам, – я хмыкнул, – знала бы ты, Падме, как меня жизнь покидала… – я ещё раз тяжко вздохнул, – а на внешность внимания не обращай, как-то сама изменилась. Наверное, это Сила сыграла свою роль.

– Этого не может быть, – девушка начала верить, и от этого совсем выпала из реальности, – этого не может быть, не может быть…

Судя по всему, она немного в неадеквате, поэтому я привёл её в чувство:

– Может, ещё

как может. Ты будешь слушать, или нет?

– Да, да, – она закивала, – слушаю.

Я, прежде чем продолжить, налил ей бокальчик и, после того как она его осушила, начал свой рассказ:

– Итак, если рассказать подробно, ночью на Корусанте я перепутал корабли и сел в корабль джедаев вместо твоего. Сонный был. Потом джедаев отправили на неймодию, где меня чуть не убили, но меня спас контрабандист по имени Джулиан. Некоторое время мы летали с ним вдвоём, на его корабле…

Падме успокоилась. Этот разговор, а особенно признание далось ей очень нелегко, однако к тому-самому маленькому Эни Скайуокеру она вряд ли что-то чувствовала, поэтому скорее её шокировало то, что встреча состоялась так, а про меня она узнала уже после того, как мы много раз переспали.

– Ты был контрабандистом? – удивилась девушка.

– Техником на корабле, если быть точным, – я пожал плечами, – правда, долго это не продлилось, несколько месяцев. После этого я улетел на Альдераан и поступил там в Академию. А дальше… – я улыбнулся, – дальше жизнь приняла совсем уж безумный оборот.

Мне пришлось рассказать о том, что случилось на Мандалоре. Про Али упомянул вскользь, зато в красках рассказал про путешествие во времени и про события там, за исключением Архитекторов. Судя по постоянно увеличивающимся зенкам Падме, это было вообще за гранью возможного. Закончил я на возвращении в это время.

– Примерно так и произошло, – закончил я рассказ.

Мы погрузились в молчание. Несколько минут Падме молчала, не перебивая меня, а я не мешал ей думать. Пока молчали, подошёл официант и ещё раз сменил закуски и выпивку. Признаться, мы уже крепко выпили.

– Я… я думаю, это самая невероятная история, которую я только слышала, – наконец закончила думать Падме. Она не умела пить примерно так же, как и я, поэтому уже под шофе, очень сильно под шофе. Но ещё не в том состоянии, когда язык заплетается.

Я отсалютовал ей бокалом и мы ещё раз выпили.

– Знаешь… – хотел было я спросить про то, вспоминала ли она меня, но Падме меня перебила:

– А как же твоя семья? Ну, Шми… – она изобразила хитрую улыбку, – у меня такие новости по этому поводу…

– Ты о маме? Знаю. Свадьба, дети… – открыто усмехнулся я.

– Откуда?

Я пересел к Падме, благо, диванчик был большим, и придвинулся к ней поближе, – ну, если так, то ты меня совсем не знаешь. Естессно за ней следили, даже мой подарок на свадьбу передали. Я постоянно держался в курсе событий.

Падме удивлённо уставилась на меня, но, после нескольких долгих секунд, сказала:

– Знаешь, как она волновалась? Как мы все волновались? И почему ты раньше не прилетел?