Звезда Парижа
Шрифт:
– Ну, что, орлы, заждались?
– весело спросил Михаил Андреевич, и было видно, что настроение у него отличное.
– Сейчас мы с Минихом едем к нашим частям, а ты, граф, едешь к атаману Платову, он сегодня получил задание своими казачьими полками еще до рассвета напасть на французский бивак, брод ему местные крестьяне уже показали. Поедешь с ним, и даю тебе задание: взять пленного из личной гвардии императора и привезти мне. Хочу я сам поймать этого черта Наполеона, а для этого мне нужно знать его планы.
– Есть, поехать к Платову, - отдал честь Александр.
– А наши полки что будут делать?
– Фельдмаршал
Александр поехал искать адъютантов Платова, которых видел у коновязи четверть часа назад. Он заметил их уже во главе с командиром, выезжающими из переулка, и, дав шпоры коню, догнал казаков.
– Ваше высокопревосходительство, разрешите обратиться, - Александр поравнялся с Платовым и представился: - Капитан Василевский, прикомандирован к вашим частям генералом Милорадовичем с особым заданием на завтрашний марш.
– Ну, капитан, присоединяйся, раз Михаилу Андреевичу что-то надо, как я могу ему отказать.
– Платов улыбнулся из-под седеющих усов и предложил:
– Повоюешь теперь в Войске Донском, посмотришь, каковы казаки в деле.
Матвей Иванович Платов, уже немолодой человек с резкими чертами широкого лица и седеющими русыми волосами, одетый в неяркую синюю казачью форму, не производил впечатления знаменитого военачальника. Но Александр знал, что в казачьих войсках ему поклоняются как Богу. Беспримерная храбрость сочеталась в нем со справедливостью и добротой, казаков он считал своими детьми, и мало у кого в действующей армии было на счету столько побед, сколько у атамана Платова.
– Поручаю тебя, капитан, моим адъютантам. Ночуй с ними, а в три часа мы выступаем.
Атаман попрощался и зашел в палатку, сооруженную для него рядом с костром на биваке казачьих полков на окраине леса рядом с новой Калужской дорогой. Адъютанты Платова расседлали коней и пригласили Александра к костру. Они вынули из седельных сумок нехитрую еду, на скорую руку перекусили и устроились на ночлег на еловых ветках. Все хотели поспать хоть пару часов перед завтрашним рейдом. Александр положил голову на свое седло и укрылся плащом. Закрыв глаза, он начал молиться. Молодой человек просил у Девы Марии здоровья и благополучия своей Елене, просил сохранить им обоим жизнь и позволить соединиться после войны. Мысленно произнеся последние слова, он успокоился и провалился в черную яму сна.
Через два часа Александра разбудил Платов, вышедший из палатки к костру.
– Вставайте, ребята, полчаса вам на сборы - и выезжаем, - крикнул атаман. Сам он был бодр и подтянут.
Офицеры вскочили и быстро начали собираться, и когда Платову привели коня, они были уже не просто готовы, но даже успели и выпить по-казацки, «на удачу».
Полки Войска Донского выстроились в боевые порядки на дороге, Платов выехал вперед, возглавив строй. Александр выровнял коня и встал в строй рядом с адъютантами, сразу за спиной атамана. Он видел, как Матвей Иванович перекрестился, отдал команду трогать и поскакал вперед. Через
Край солнца еще не показался над горизонтом, когда казачьи полки уже переправились через реку и скрытые перелеском от спящего лагеря французов выстроились в линию. Атаман дал сигнал к атаке, и казаки с громкими криками «Ура!» понеслись на французский бивак. Платов скакал впереди своих полков и Александр несся рядом с ним.
Они стремительно приближались к лагерю французов и видели, как хватают оружие и выстраиваются в ощетинившееся каре пехотинцы, как быстро вскакивают на коней офицеры, но так же увидели, как небольшая группа всадников устремилась из лагеря на север. По всему было ясно, что они застали французов врасплох. Казаки подлетали к биваку, еще пара минут - и они сшибутся с французами в беспощадной схватке. Александр попытался определить, где находятся гвардейцы императора. Это могли быть гренадеры, тогда они должны быть в синих мундирах, или конные егеря - тогда это должны быть зеленые мундиры и красные ментики - оба гвардейских полка отличали от остальных медвежьи шапки.
Но он не успел ничего рассмотреть, лавина казаков вкатилась на территорию французского лагеря, сметая все на своем пути. Александр тоже вступил в бой: вместе с двумя адъютантами он сражался около атамана Платова, отбивая удары, направленные на командира. Казаки, огибая лагерь, напали на французов с трех сторон, открытым оставался только проход на север, куда сейчас устремился большой конный отряд, оставив обороняться пеших солдат. Французы выстроились в плотное каре, прикрывая собой отход конницы. Всадников с французской стороны осталось совсем мало, только офицеры, руководящие боем.
Краем глаза Александр заметил слева от себя офицера в синей форме с медвежьей шапкой на голове. Тот находился достаточно далеко, в самой гуще боя, но молодой человек решил добраться до него и попробовать захватить.
– Ваше высокопревосходительство, я выполняю свое задание!
– крикнул граф атаману, и определив по кивку, что Платов его понял, он развернулся и поскакал в ту сторону, где видел офицера-гренадера.
Поминутно отражая удары, он огибал сражающихся, все время держа в поле зрения синий мундир и медвежью шапку. Александр был уже совсем близко, когда лошадь под гренадером пала, и тот покатился на землю. За спинами сражающихся граф не видел больше гвардейской формы, и пришлось ему прорываться наугад в том направлении, где он заметил француза в последний раз. Пару минут спустя он увидел в гуще схватки тело в синем мундире, уже лежавшее на земле. Подскакав, граф наклонился с коня и увидел на груди гренадера огромное красное пятно, но раненый еще был жив. Нужно было вынести его из боя.
Александр принял решение мгновенно. Соскочив на землю, он перекинул раненого через луку седла, снова вскочил на коня и устремился к реке. Через несколько минут он был на берегу. Сняв француза с седла, молодой человек положил его на траву и расстегнул мундир. С первого взгляда он понял, что рана смертельная, да и зеленовато-серая бледность, покрывавшая лицо раненого, говорила сама за себя.
– Месье, вы меня слышите?
– Александр наклонился к раненому, тот лежал с закрытыми глазами, но дышал.