Звезда надежды

Норамли Гленда

«Тромплери, — как-то сказал Пирс, — неправильное название. Когда-то это были два отдельных слова древнего языка, потом они слились и исказились. Изначальное значение было „обман зрения“».

«Обман зрения»… так оно и было. Именно это Керис и замечала, глядя на карту. Она видела перед собой мир в миниатюре, каждый оттенок и каждую тень, любое движение и перемену, — все совершенно реальное и трехмерное, сохраняющее даже текстуру. Однако, если коснуться карты, ощущение ничем не отличалось от прикосновения к обыкновенной коже: поверхность была гладкой и лишь чуть-чуть шершавой там, где краска легла густо. Гораздо лучше было просто смотреть на карту! Тогда все становилось реальным. Керис видела холмы, встающие над равниной, выступающие

из пергамента так явственно, что никак невозможно было понять, каким образом пальцы не чувствуют их закругленных вершин. Девушка видела солнечные блики на бегущей воде ручьев, кипящей вокруг камней, — и однако рука ее, коснувшаяся воды, оставалась сухой, не ощущала ничего, кроме высохшей краски. Странные наросты — может быть, какие-то растения? — бросали тени на землю, но когда Керис трогала их, она не улавливала разницы между этими образованиями и почвой. Тут на чахлой растительности паслось животное, передвигаясь по выжженной земле мелкими шажками, там скала бросала густую тень, перемещавшуюся, когда солнце клонилось к закату; и однажды, всего однажды Керис заметила группу людей, проехавших через уголок карты: всадники и кони были такими же настоящими, какими, наверное, казались орлу, парящему над Кибблберри, паломники, едущие мимо лавки.

И еще на карте во всей своей устрашающей красе извивался с юга на север поток леу, похожий на ярко окрашенную смертельно опасную змею. Он осквернял землю, по которой тек, и, что было самым ужасным, все время менял положение, словно впитывая в себя разноцветье земли и оставляя позади безжизненный выжженный шрам, который природа напрасно пыталась залечить.

На карте тромплери все двигалось и менялось так же, как все двигалось и менялось на местности, которую она изображала. Калейдоскоп света и теней послушно следовал за солнечным восходом и закатом, ясным днем и темной ночью — заметны были даже тень от облака, даже дождевая влага на почве. Карта тромплери показывала животных и людей, меченых и Диких, караваны торговцев, товарищества паломников, проводников, курьеров — все живое и все мертвое. Картина была полной и каждый момент отражала на двумерной плоскости пергамента трехмерную реальную действительность.

Увиденное беспокоило и завораживало Керис, привлекало и пугало.

В карте тромплери была магия.

— Ты только представь себе, — сказал как-то дочери Пирс несколько лет назад, — будь у меня такие образцы, не нужно было бы рисковать жизнью в Неустойчивости. Когда потоки леу меняли бы свое положение, перемены сразу отражались бы на пергаменте. Будь такая карта у жителя Неустойчивости, достаточно было бы одного взгляда, чтобы узнать, где самая безопасная переправа и когда лучше всего пересечь поток леу. Карта тромплери — надежный образец, лучше не бывает: она сама себя обновляет.

— Но существуют ли они на самом деле? — спросила тогда Керис; ее детское воображение было захвачено представлением о подобном чуде.

— Когда-то, в давние времена, существовали. Однако секрет их изготовления был утерян, а те, что еще сохранились, износились от длительного употребления. Может быть, это и к лучшему. — Пирс лукаво усмехнулся. — Иначе я оказался бы без работы. — Он помолчал и тихо сказал: — Но только…

—Что?

— Говорят, что кому-то удалось открыть секрет заново… или по крайней мере почти открыть.

— Правда?

— Ходят такие слухи. Да только среди тех, кто часто бывает в Неустойчивости, всегда ходят странные слухи. — Пирс вздохнул. — Это в природе тех мест и людей, которые там живут. Если бы я верил всему, что слышу, я считал бы, что существуют огнедышащие драконы и умеющие разговаривать светлячки, а Приспешники держат в плену прекрасных дев, которых освобождают герои; и еще я думал бы, что есть волшебная страна под названием Звезда Надежды, а волшебники, которые в ней живут, делают карты тромплери…

— Волшебники!

Пирс рассмеялся и взъерошил волосы Керис.

— Да это все сказки,

девочка. Никто из тех, кого я знаю, не бывал в Звезде Надежды, и никто не видел карт тромплери, не говоря уже о волшебниках, драконах и плененных девах. Звезда Надежды — всего лишь мечта, фантазия несчастных, убогих, меченых, которые придумали себе убежище, где они были бы в безопасности и могли вести нормальную жизнь, где волшебники чудесным образом исцелили бы их уродство. Многие пытались найти Звезду Надежды, но никто никогда не вернулся обратно. — Пирс покачал головой, внезапно став очень печальным. — Керис, пожалей отверженных. Подумай, что значит само это название: они изгнаны, оторваны от близких… Они частично подверглись разрушению, как это случилось с нашим несчастным маркграфством много лет назад. Ничто не может быть безнадежнее их жизни.

Керис было гораздо интереснее слушать рассказы о магии, поэтому она почти не обратила внимания на печаль отца.

— А карты тромплери делают волшебники?

— Так говорят. Да сказки, милочка Керис, сказки все это. В Неустойчивости чего только не услышишь, да только из сотни таких историй правдивы всего две-три. — Пирс усмехнулся. — И обычно правдивы оказываются самые невероятные. Вот поэтому я и продолжаю мечтать о карте тромплери, да только не поверю в них, пока хоть одна не попадет мне в руки.

Что ж, через несколько лет карта тромплери, как видно, попала ему в руки. И много же хорошего оказалось в этом для Пирса… В ней, наверное, и была причина его смерти, если, конечно, предположить, что убил его тот, кто обыскивал вещи, и что искал он именно карту…

* * *

Сначала Керис не знала, что за местность изображена на карте. Масштаб был необычно велик — 1:5000, так что карта охватывала совсем небольшую площадь. На ней не было ни станций, ни домов — вообще никаких поселений. Подпись гласила «Кеверен Деверли», дата отсутствовала. Судя по надписи наверху, местность на карте носила название «пустошь Драггл»; она явно не лежала в краях к северу от Широкого. Названия, написанные рядом с отдельными ручьями, долинами и возвышенностями, были Керис неизвестны: Беловодье, Гогочущий утес, Травяное болото, Горбы; девушка никогда о таких не слышала. Даже поток леу носил имя, которого она не узнала: Скрюченный.

Керис порылась в старых картах, которые Пирс хранил на чердаке, пытаясь найти на какой-нибудь из них те же названия, что и на тромплери. Те карты были начерчены не Пирсом: он давным-давно, еще до своей женитьбы, купил их у других мастеров; в те дни он путешествовал по всей Неустойчивости, добираясь даже до Восьмого Постоянства.

Наконец, после часа или двух работы, Керис нашла Скрюченный — точнее, самое его начало — на самой кромке одной из карт. Он находился рядом со Степенным, потоком леу, отделяющим Восьмое Постоянство от Шестого и Седьмого. Самое загадочное заключалось в том, что Скрюченный тянулся на юг, мимо Восьмого Постоянства в Пустыню. Это означало, что на карте тромплери как раз часть Пустыни и изображена. Но кому могло прийти в голову делать карту тех мест? Никто не путешествовал даже до Степенного, давно уже не путешествовал: это было слишком опасно. Там не было Постоянств, не было мест, где царил бы Порядок, лишь бесконечные владения хаоса. Так по крайней мере утверждали те, кто отваживался исследовать те земли и кому посчастливилось вернуться.

Как говорили легенды, когда-то далеко на юге были другие страны: близнецы Едрон и Ефрон, зловещий Ведис, где правили тираны, сказочный Беллистрон на озере Трон. Самые древние из Священных Книг рассказывали об этих государствах, но если раньше они и существовали, теперь они погибли или были отделены от остатков маркграфства Мейлинвар непреодолимыми пространствами Неустойчивости.

Никто уже давно не искал туда пути, никто не углублялся в Пустыню на юге — и все же перед Керис была карта, явно изображающая территорию к югу от Восьмого Постоянства. Тут что-то не сходилось…