Звезда любви

Барбьери Элейн

– Неужели? И что же вы там увидели?

– То, что вы любите Кэла Стара.

– Может, это потому, что я действительно его люблю?

Джейс замолчал и уставился на нее в полной растерянности.

– Так что вы были не так уж и не правы, – ответила Онор, будучи не в силах сдержать эмоции.

Она снова попыталась проскользнуть мимо Джейса, но он схватил ее за руку. Его прикосновение опалило ее кожу.

– Я могу снова повторить это. Я люблю Кэла. Дело в том, что я полюбила Кэла с первого взгляда, – решительно заявила она.

– Онор...

– Он

мой брат.

Онор почувствовала шок, волной прошедший по телу Джейса. Он отразил ее собственный шок от слов, сорвавшихся с ее губ. Не в силах взять их обратно, она отвернулась.

– Вы и так уже сказали достаточно, так теперь договаривайте, – потребовал ответа Джейс.

– Больше мне нечего сказать.

– Бак ваш отец, да?

– Вы опять лезете не в свое дело, считая, что имеете право задавать вопросы.

– Скажите!

– Да, он мой отец, но он этого не знает. Да его это и не интересует.

– Но для вас это важно?

– Да, важно! Меня бесило, что он никогда не вспомнил ни о моей матери, ни обо мне. Это сводило меня с ума. Я приехала в этот город, чтобы сказать ему это, но...

– Но вы получили совсем не то, что ожидали?

Онор не ответила.

– Бак никогда не подозревал о вашем существовании, да?

– Даже если бы и подозревал, это ничего бы не изменило. Когда моя мать поняла, что беременна, он просто сбежал.

– А Кэл не знает, что вы его сестра?

– Нет, и он этого не узнает, пока я не захочу рассказать ему об этом.

– Онор...

– Я не хочу, чтобы Бак или Кэл знали... Когда Селеста руководит ранчо, а Бак на нее чуть ли не молится, меня тошнит, – ответила Онор с внешним спокойствием, на ее лице совсем не отразилась та буря, что бушевала в душе.

– Если бы все было по-другому, если бы к Баку вернулось здоровье, думаете, его отношение к Селесте стало бы другим? – мягко спросил Джейс.

– Нет.

– Тогда почему вы все это терпите?

– Потому... потому что я приехала сюда, чтобы выяснить отношения с Баком, сказать ему, что думаю о нем, рассказать всему городу, что он бабник, нарушающий супружескую верность, мужчина, который разрушал жизни женщин и уходил от них не оглядываясь. Мне нужно было сделать это, чтобы жить дальше.

– А в том состоянии, в каком он находится сейчас, вы не можете этого сделать?

– Нет.

– Онор...

Джейс обнял ее. Она закрыла глаза, наслаждаясь покоем, который несли эти руки. Она скучала по разговорам с ним. Она скучала по возможности вглядываться в его темные глаза, смотревшие на нее с тревогой, даже если он и не мог выразить свои чувства словами. Как бы ей хотелось...

– Завтра соберите вещи. Я скажу Рэнди, что отвезу вас в город.

Онор вырвалась из объятий Джейса.

– Что вы сказали?

– Вы только мучаете себя, Онор. Если вы здесь останетесь, ничего не изменится, станет только хуже.

– Вы этого не можете знать.

– Откройте глаза, и вы увидите правду. Ваш отец болен. Селеста делает

все, чтобы он во всем зависел от нее. Если он поправится, он будет обязан ей жизнью.

– Это не обязательно будет так.

– Селеста держит его в узде. Вы это знаете, и я это знаю. Она никого к нему не подпустит, а если вы попытаетесь прорваться к нему, она заставит вас об этом пожалеть.

– Я не боюсь Селесту.

– Может, стоит?

– Что это значит?

– Я ей доверяю не больше, чем любой другой женщине, с которой когда-либо встречался. Да еще Маделейн...

– Маделейн не страшна. Она даже не может встать с кровати.

– Теперь у нее есть кресло-каталка. Рано или поздно она начнет им пользоваться и будет, как всегда, поддерживать Селесту.

– Вы не можете быть в этом уверены.

– Я уверен.

– Значит, вы хотите, чтобы я сбежала? Вы хотите, чтобы я уехала до того, как сделала то, для чего я здесь появилась?

– Я хочу, чтобы вы не накликали на себя беду, а вы то и дело провоцируете Селесту.

– Я не убегу.

– Не будьте дурой, Онор!

– Лучше быть дурой, чем трусом! Он схватил ее за плечи:

– Послушайте! Я знаю, о чем говорю. Я знаю – все может закончиться трагедией. Вы делаете все, чтобы ваше сердце болело еще сильнее.

– Отпустите меня.

– Онор...

– Я сказала – отпустите! – Онор оттолкнула его. – Вы не тот человек, каким я вас себе представляла. Я думала, что вы чувствуете то же, что и я. Я думала, что вы меня понимаете, но я ошиблась.

– Вы не ошиблись.

– Ошиблась.

– Селесте нельзя доверять.

– Тем больше причин для того, чтобы я не оставляла ей отца.

– Но вы забыли, что он оставил вашу мать?

Слова Джейса ошеломили ее. Онор потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Да, он оставил мою мать. Но тут есть разница, которой вы, кажется, не понимаете. Я не такая, как он. Я не хочу быть такой, как он, и это достаточно веская причина, почему я не сбегу.

– Онор...

Джейс снова потянулся к ней, но Онор отшатнулась.

– Вижу, я ошиблась, рассказав вам о своем отце. Наверное, я все же дура.

Онор отвернулась от него и направилась в дом. Она вздрогнула, когда Рэнди вышел из тени.

– Что-то случилось, Онор?

– Н-нет.

Не желая больше говорить, Онор взбежала по ступенькам и скрылась за дверью.

Джейс неподвижно стоял на крыльце, пока Онор не вошла в дом, боль внутри его разрасталась. Она не могла бы ошибиться сильнее в том, что сейчас сказала. Часть его души чувствовала то же, что и она, и он это знал. Он слишком хорошо понимал, какую сильную боль можно испытывать в тех случаях, когда нельзя ничего изменить. Он знал о невидимых шрамах, которые может оставить такая боль, – шрамах, которые пульсируют в голове, не давая покоя. Он хотел уберечь ее от этих страданий. Он хотел защитить ее, сделать так, чтобы она не оставалась в месте, где шрамы могут спалить ее дотла.