Звезда конструктора-2
Шрифт:
– А если кто-то все же купит этот дом раньше вас?
– Не купит. Мои люди следят за этим.
– Хм. Что-то не видел я ваших людей, когда заходил пообщаться с орком.
– И не должны были. Вы ведь не покупали и не вели переговоров о покупке.
– Откуда вам это известно? Орк сказал?
– Он, скажем так, несколько не в курсе того, что от его дома отвращают нежелательных покупателей. Хоть и пара человек, но интересующиеся все-таки были. Мои люди не первый раз работают над подобными задачами и умеют быть незаметными для посторонних и княжеской стражи.
– Благодарю за подробные разъяснения.
– Предлагаю в моем доме в качестве, допустим, моего партнера из Гоблери. Гостевых комнат у меня достаточно, а когда выкупим дом Бардыка, то можно будет переселиться и туда.
– Годится. Как вы намерены использовать дом в дальнейшем? Мне, как я уже говорил, он не нужен, и вам, судя по всему тоже…
– Время от времени некоторым членам моих поисковых отрядов требуется отдых между рейдами. Местные расходятся по семьям, а иногородние пока живут в гостиницах, что не очень удобно. Дом Бардыка достаточно просторный с большим складом и мастерской. Мастерская таковой и останется, а склад мы переоборудуем под тренировочный зал. Присматривать за всем этим хозяйством будет Годовар. Я уже с ним договорился. Его семейству дело тоже найдется – готовить, стирать, убирать. Без дела не останутся и без честно заработанных денег тоже.
– А нельзя ли поподробнее про поисковые отряды? – заинтересовался я.
Олевар не стал артачиться и таиться.
– Это не секрет. Многие и так знают. Я содержу несколько поисковых отрядов, которые проникают в аномальные зоны проклятых земель княжества Бахрийского. С моей стороны – снаряжение и компенсации родственникам в случае увечья или гибели члена отряда. С их стороны – добыча артефактов. За каждый я плачу хорошую и, главное, справедливую премию.
– Однако наверняка в вольных отрядах доходы выше…
– Как сказать. У них то густо, то пусто. К тому же для семейных важно знать, что родные не останутся без компенсации случись что. В вольных такого нет. Пропал и пропал. Редко, но бывает, когда выжившие соратники дают какие-нибудь деньги вдовам.
– Если можно, я бы хотел как-нибудь сходить в такой рейд.
– Почему же нет. Правда новичков со стороны, без рекомендаций и знакомств, берут редко, но мне не откажут. Когда желаете сходить в рейд?
– Сначала мне надо попасть в храм, сделать кое-что. Потом подготовиться… В общем, думаю, через пару месяцев я буду готов.
– Хорошо. Так и решим. Ну а сейчас время обеда. Пойдемте, я познакомлю вас с семейством.
При выходе из кабинета к нам подскочил парень под руку с… эльфийкой.
– Папа! Мы с Оксанимой собрались за покупками к свадьбе, ты не дашь нам свою магарету? Она попросторнее.
– Хорошо. Берите. А как же обед?
– Мы потом. Или в городе перекусим.
Парочка исчезла также стремительно, как и появилась, но я успел заметить явный интерес к свой персоне со стороны эльфийки. Она явно засекла метку и непременно растреплет о своем открытии другим эльфийкам. Вот же повезло мне так повезло. Редкость для эльфийки встретить подходящего партнера, к тому же не эльфа, а уж встретить еще одного меченого неэльфа и вовсе можно считать за чудо. Поэтому как бы ни было удобно пожить здесь, но придется искать иное пристанище.
– Извините, Олевар. К сожалению мои планы изменились и я вынужден буду
– Ты думаешь невестка расскажет о тебе кому-нибудь? Но зачем ей? – догадался о моих сомнениях Олевар.
– Есть одно обстоятельство, которое, скажем так, делает меня не совсем обычным(!) вашим партнером.
– Что ж. Если так…
Олевар вернулся в кабинет и не присаживаясь написал короткую записку на листке бумаги.
– Прошу, – подал он мне записку. – Здесь по адресу Водяной переулок восемнадцать в доходном доме есть небольшая квартирка о которой знают очень немногие. Передайте записку управдому и он вас поселит. Можете жить сколько понадобится. Там мы с вами сможем и встречаться.
Я искренне поблагодарил Олевара и после очень вкусного обеда ушел устраиваться на новом месте.
«Здравствуй, мама!
Пишу тебе из славного города Либедь, столицы не менее славной Градорики. Город красив своей своеобразной красотой. Дома, в основном, двух и трехэтажные, все с высоким крыльцом. Это, в основном, из-за снега, который зимой выпадает в больших количествах и может просто напросто засыпать вход. Но летом здесь так же тепло, как у нас в Вильдории.
Практика у меня проходит в целом хорошо, но не без сложностей. Встретила здесь подруг и одна из них, представляешь, видела недавно одного моего знакомого, с которым мы имели совместные дела еще в Вильдории. Воистину мир тесен! Правда, знакомый так спешил, что даже адреса своего не оставил, но я думаю, мы его непременно найдем и заставим отдать должок. Подруги обещали помочь.
А еще по городу ходят слухи, что боярышня Любовара чудом спаслась от лап грабителей и каким-то неведомым образом, якобы „эльфийской тропой“, моментально перенеслась в Градорику. Ты не знаешь, что это за „эльфийские тропы“? Нам наставник ничего подобного не рассказывал.
Твоя любящая дочь…»
Глава 2
Квартирка на втором этаже доходного дома, которую мне предоставил Олевар была небольшой и несколько необжитой. Две комнаты, обставленные простой и функциональной мебелью: в спальне две кровати и столик между ними, в гостиной под хрустальной люстрой с шестью магическими светильниками, стилизованными под свечи, большой овальный стол и шесть мягких стульев вокруг. Возле окна два мягких кресла и над каждым свой магический светильник, конструктивно сочетающийся с люстрой. Кухня оборудована плитой и набором посуды. Туалет и душ сверкали новеньким оборудованием и чистотой.
Поскольку день был довольно напряженным, я быстро помылся, перекусил, разобрал первую попавшуюся кровать и залез под одеяло.
– Сплю на новом месте – приснись жених невесте, – приговаривала моя сестренка, располагаясь на ночь всякий раз в другом углу нашей не очень-то обширной квартирки. Игра у нее была такая. Все ее подружки тринадцати-четырнадцати лет одно время увлекались эдаким способом прозреть будущее и с замиранием сердца увидеть своего суженного-ряженного. Потом долго щебетали, обсуждая сны, и, до визга споря, кто же из приснившихся мужских образов есть тот самый единственный и неповторимый. Или во всяком случае – первый.