Звезда Давида

Рябикина Любовь

– Как только будет возможность, вернусь. Я не хочу идти никуда, но если не пойду, меня арестуют.

Мать предложила:

– В таком случае, может тебе стоит спрятаться? У дяди Исаака есть хороший чердак…

Он перебил:

– Не стоит подводить дядю. Все будет хорошо…

Юрий Макагонов добился отправки на фронт, добавив себе год. Новый военком, присланный на смену старому, не знал его и парень этим воспользовался. Вечером он появился дома с известием:

– Завтра ухожу на фронт. Соберите чего пожрать.

Не много…

У матери подкосились ноги и она рухнула на скамейку у печки. Заголосила:

– Не пущу! Не имеют права забрать! Тебе шестнадцать…

Сын подошел и молча обнял ее:

– Мама, я сказал, что мне семнадцать и меня взяли. Не надо, прошу тебя, никуда ходить. Помнишь, отец всегда говорил – не отворачивайся от чужой беды. А сейчас эта беда общая…

Мать устало встала со скамейки и покачиваясь направилась в кухню. Акулина, сидевшая у печки на скамейке и кормившая младшую дочку, заплакала. Старшая дочка, поглядев на мать, уткнулась ей в коленки и тоже заревела…

Василий успел доставить к последнему отправлявшемуся составу семью комдива. Паровоз уже стоял под парами, готовый вот-вот тронуться. Оставив «эмку» на площади, Макагонов подхватил один из чемоданов и сумку и бросился к составу. Лизавета Ивановна тащила следом второй чемодан и торопила детей, часто оглядываясь:

– Ваня, Ира, быстрее!

К Василию почти сразу подошел патруль. Он показал бумаги и лейтенант сам проводил их к поезду. Один из патрульных солдат, по его приказу, забрал тяжелый чемодан из рук шофера. Макагонов помог жене комдива и детям втиснуться в переполненный вагон с вещами и торопливо попрощавшись выскочил на улицу. Бросился к «эмке» не оглядываясь.

Поезд тронулся.

Солдат выскочил на площадь. Завел машину и поехал по улице прочь от вокзала. Отъехав от станции даже сквозь гудение мотора расслышал рев немецких самолетов. Пригнувшись к рулю, посмотрел в небо. Оно было чистым и синим. Рев между тем приближался.

Василий выехал из города, когда расслышал за спиной грохот взрывов.

Немцы бомбили станцию. Несколько немецких самолетов устремились вслед за уходившим поездом, только набравшим скорость. Рядом с путями начали взрываться бомбы, а затем одна из них угодила в паровоз. Грохот летящих под откос вагонов, крики и стоны людей, вспыхнувший пожар – все смешалось. Бомбы летели с неба, уничтожая остатки состава и обезумевших, разбегавшихся и отползавших от вагонов людей…

Василий Макагонов выбрался за город и направился к полигону, где отчетливо гремел бой. Взрывы и выстрелы приближались. Неожиданно на дорогу выскочило шесть советских военных. Один, в чине подполковника, поднял руку и Макагонов остановился, подчиняясь. На всякий случай осторожно вытянул левой рукой из-под сиденья пистолет и быстро взвел, устроив оружие под левой ногой на сиденье.

Дверца с пассажирской стороны распахнулась. Подполковник властно спросил:

– Солдат, какого полка? Кто командир? Почему один?

Василий решил прикинуться

дурачком и промямлил, разведя руками:

– Товарищ подполковник, а мне не велено говорить. Скажу лишь, что я возил жену командирскую на станцию, а теперь вот назад еду, куда сказано…

Военные переглянулись. Подполковник приказал:

– Ладно. К себе ты еще успеешь. Увезешь майора Федотова, куда он скажет. Мы из особого отдела. Понял?

Макагонов закивал, словно китайский болванчик и выпалил, вытаращив в деланном испуге глаза:

– Так точно, понял! – Нашел глазами майора с неприятными цепкими и светлыми глазами: – Садитесь, товарищ майор! Увезу, куда скажете.

Подполковник сказал:

– Подожди минутку…

Отошли в сторону от машины и о чем-то быстро и тихо заговорили. Василий не смог услышать ни слова. Видел лишь, как полковник что-то приказал майору. Тот направился к «эмке» и сел на заднее сиденье, коротко приказав:

– Гони прямо!

Макагонову вся эта белиберда не понравилась, но особисту возражать он не осмелился. Дорога шла по лесу. С обеих сторон стояли сосны, елки, березы, кустарники, цвели цветы и только птицы петь перестали, напуганные грохотом.

Ехали около пары километров, когда впереди Василий увидел колонну танков. Он сразу определил, что это немцы и обернулся с вытаращенными глазами:

– Товарищ майор, немцы!

Тот, слегка наклонившись вперед, жестко глядел на него. Спокойно ответил:

– Едь! Они нам ничего не сделают. Жить будешь как человек при новой власти…

Макагонов все понял. Он резко обернулся уже с оружием в руке. Направил пистолет на врага. Вальяжный вид с майора слетел. Он сгребся рукой за кобуру, но не успел. Два выстрела отбросили его тело назад. Нелепо выгнувшись на сиденье, он так и застыл с открытым ртом.

Немецкая колонна приближалась. Макагонов с трудом развернул машину и понесся назад. Несколько выстрелов из переднего танка подняли кучи песка и земли слева, сзади и впереди машины. Василий круто выкрутил руль и успел уйти в сторону от следующего выстрела.

Он петлял между деревьев словно заяц. Лес в этом месте был довольно редкий и метаться не представляло особого труда. Оглядываться было некогда. Он смотрел вперед немигающими глазами и молился. Впервые молился Господу, громко шепча:

– Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое, да приидет царствие твое…

Когда очередной взрыв прогремел всего в десяти метрах, Макагонов взмолился:

– Господи, помоги мне!

Впереди встала сплошная стена берез и он вынужден был остановиться. Свернул за огромную елку. Выскочил из машины, прихватив пистолет и кинулся бежать по лесу. Свернул за вторую густую елочку и только там обернулся. Немецкий танк остановился возле его машины. Макагонов увидел, как соскакивали на землю немцы, как смотрели по сторонам. Он понял, что они не видели, куда он точно побежал. Оглядевшись по сторонам, кинулся бежать дальше. Туда, где шел бой остатков его полка, фактически не имеющего танков…