Звезда Cтриндберга
Шрифт:
– Вот оно что… А что еще сказал сотрудник из «Афцелиуса»?
– Задавал вопросы. Интересовался, где мы. Думаю, полиция провела инструктаж.
– И что ты ему ответила?
– Как что? Сказала, что мы покинули страну в приватизированном товарном вагоне, что спрятались в маленьком городе на северо-западе континента…
Она отодвинула тарелку.
– Ты же прекрасно понимаешь, что я ничего не сказала. Повесила трубку. Если хочешь, я могу связаться с бывшими коллегами из Стокгольма, может быть, они захотят нам помочь, но… –
Они довольно долго сидели, не произнося ни слова. Наконец Дон нарушил молчание:
– Мне кажется, это и в самом деле Сен Мартен, вон там, посмотри.
Он показал на готический шпиль в нескольких кварталах от Лакенхалле. Эва посмотрела на рисунок, потом на собор, потом опять на рисунок и кивнула:
– Но как я уже сказала…
– А до войны собор выглядел по-другому, – перебил ее Дон.
Он достал из пакета свой грязный вельветовый пиджак. Нащупал за подкладкой открытку, выудил ее через порванный карман и протянул Эве.
– А это?..
– Нашел в спальне Эрика Халла.
Она пристально на него посмотрела, хотела что-то сказать, но вместо этого кивнула и взяла открытку.
– Les supr^emes adieux, – прочитала Эва. – Последнее прости.
Отложила открытку и задумалась.
– Почему ты мне не рассказал, что произошло у Халла в доме?
– Ну, забыл. Это я его укокошил. Мой фирменный прием – бутылкой по виску.
Она смотрела на Дона без улыбки.
– Значит, la cath'edrale Saint Martin d'Ypres.
Дон показал на подпись в верхнем левом углу.
– Фотография собора сделана за несколько лет до войны… – Эва словно размышляла вслух. – Ни марки, ни адреса, только короткий стих… Это он написал.
– Эрик Халл?
– Нет, не Эрик Халл… не Эрик Халл, а… человек из шахты. Я уверена.
– Ну что ж, примем как версию.
– Но почему ты не показал открытку Эберляйну? Дон задумался. И в самом деле – почему?
Эва не стала настаивать. Она допила вино, взяла письмо и громко прочитала – раздельно, слово за словом, – письмо, скрепленное когда-то вместо печати оттиском красных губ.
La bouche de ma bien aim'ee Camille Malraux
Le 22 avril
l'homme vindicatif
l'immensit'e de son d'esir
les supr^emes adieux
1913
– La buche de mon bien-aim'ee Camille Malraux?.. Рот моей любимой Камиллы Мальро… или скорее губы… – Она потрогала поблекшую помаду.
– Cherchez la femme, – сказал Дон.
– И за этим мы приехали в Ипр?
– Куда-то надо было ехать…
Эва повторила про себя имя женщины, потом продолжила:
– L'homme vindicatif… мстительный человек… мститель… l'immentsit'e de son d'esir… неутоленная
– …тринадцатого года. Еще до начала мировой войны.
Эва откинулась на стуле и криво усмехнулась:
– И стоило так стараться, чтобы утаить эту открытку от Эберляйна и немцев? Помадный поцелуй и стишок, посвященный любимой девушке сто лет назад?
Дон пожал плечами, взял со стола открытку, сунул в сумку и помахал официанту.
– Что ты задумал? – спросила Эва, поднимаясь из-за стола. – Будешь пытаться найти Камиллу Мальро? Почему ты решил, что она живет в Ипре?
– Предложи другое место. С чего-то же надо начинать.
Он вынул из кармана сложенную вдвое пачку денег, отсчитал несколько евро и положил на стол.
– Может быть, найдется кто-то, кто ее знал. Она, конечно, давным-давно умерла, но, может быть, найдутся какие-то бумаги…
Он замолчал, почувствовав, насколько неубедительно звучат его слова.
– А может, у нее хорошая наследственность? – неожиданно улыбнулась Эва, надевая плащ. – Может, старушка еще жива?
26. Городской архив
В переполненном туристском центре в Лакенхалле затюканная дама с приклеенной улыбкой поначалу никак не могла сообразить, о чем ее спрашивают. Но в конце концов, скорее всего потому, что очередь начала проявлять недовольство, она предложила обратиться в городской архив Ипра. У них, сказала дама обнадеживающе, есть регистр всех смертей, бракосочетаний и переездов, причем не только по Ипру, но и по всему Вестхуку, провинции в Западной Фландрии.
Далее она, не переставая улыбаться, добавила – все, кто хочет найти родственников, обращаются именно в городской архив. И она точно не знает, но слышала, что иногда обнаруживаются такие вещи, как копии завещаний, юридические документы и даже – подумайте только! – личные письма. Тем более что Камилла Мальро – имя довольно необычное для фламандской части Бельгии.
Произнеся этот монолог, дама устало прикрыла глаза и нажала ярко-красную кнопку. На табло над ее головой замигал номер следующего посетителя.
Дон уговорил Эву взять такси. Они выехали за средневековую городскую стену. За каменным мостом начался словно бы другой город – современный, безликий. Должно быть, денег, отпущенных на реставрацию, сюда не хватило.
Городской архив делил помещение с библиотекой в похожем на обувную коробку стеклянно-стальном доме на Веверестраат. Уже в вестибюле их встретил плакат на семи языках, извещающий, что не менее 130 километров полок в этом архиве уставлены ценнейшими документами.
Они сразу направились к маленькой стойке с надписью «Генеалогические архивы» – не идти же вдоль полок километр за километром! Даже если просматривать километр документов в день, подсчитал Дон, до конца они доберутся к весне.