Шрифт:
Глава первая. Город
Трамвай нёсся вниз по узкой улице, высекая искры на поворотах и надрывно сигналя. Тормоза не работали и вагоновожатый, с белым как мел лицом, вцепившись в ручку реостата, старался затормозить и снизить скорость.
Человек тридцать пассажиров, отчаянно крича, упали друг на друга. Двери заклинило, выбраться наружу было невозможно и прохожие, которые стали невольными свидетелями, понимали, что трамвай без тормозов, всё больше набирая скорость, будет катиться до конца улицы, где рельсы делали крутой поворот.
Так оно и произошло. С диким грохотом трамвай выкатился на
Отчаянно визжа колёсами по рельсам, низвергая снопы искр порванными проводами, под крики обезумевших людей, он врубился в продовольственный магазин, въехав в него как в депо, и замер. Когда минут через двадцать подъехали машины скорой помощи и милиция, им открылся итог этого страшного происшествия. Пять человек погибли, двадцать четыре были ранены. Трамвай, превратившийся в металлолом, вытаскивали из магазина тягачами, а сам магазин на два месяца закрылся на ремонт.
Подобный случай был редкостью, но о нём, даже через годы вспоминали ученики средней школы, расположенной на этой улице. Поэтому на занятия, несмотря на то, что надо было подниматься в гору, они часто шли пешком.
Летний зной накрыл город так плотно, что казалось не только людям, но и деревьям дышать нечем. Они стояли покрытые пылью, наклонив к земле длинные ветви с пожухлой листвой. Солнце палило нещадно и, одетые по-летнему жители, старались прятаться в тени.
Город считался провинциальным, хотя и был расположен на западе страны и, вероятно, поэтому всё новое и передовое не так быстро внедрялось в его быт. Это сказывалось и на автоматах с питьевой водой, которые одиноко ржавели на перекрёстках улиц, а рядом с ними, как бы в насмешку, выстраивались длинные очереди у киосков, где девушки в фирменных передничках бойко торговали газированной водой.
Прохладней становилось только к вечеру, когда солнце опускалось за крыши невысоких домов. В это время на центральных улицах появлялись модно одетые молодые люди. Юноши в джинсах и светлых футболках, а девушки в мини-юбках и полупрозрачных кофточках.
Но днём, несмотря на жару, надо было заниматься делом. По узкой улице, круто поднимавшейся вверх, шёл выпускник одиннадцатого класса Игорь Меньшов. В свои семнадцать лет он выглядел уже взрослым, был со вкусом одет и тщательно причёсан, обладал доброй улыбкой и интеллектом явно не был обделён. Он мечтал поскорее закончить школу, рвануть в Москву и поступить на операторский факультет Института кинематографии. Это была не просто маниакальная мечта провинциального юноши, нет. Мечта базировалась на многолетнем опыте занятий фотографией. Меньшов с четырнадцати лет не расставался с аппаратом и оперативно снимал все что видел. Друзья, смеясь, говорили, что он даже спит с камерой. Насмехаться, конечно, можно было, но снимал Игорь вполне профессионально. Он отлично чувствовал свет и композицию, а точку съёмки выбирал так, чтобы наиболее полно раскрыть содержание кадра.
Его мечта приобрела реальность, когда он получил вызов из Москвы на вступительные экзамены. Это приглашение означало, что комплект фотографий, посланный им в киноинститут на творческий конкурс, успешно прошёл конкурс и пробился сквозь ряды конкурентов.
Ускорив шаг, Игорь подошёл к школе. Её старое здание вмещало всего шесть классов и поэтому занятия шли по сменам. Малыши учились утром, а старшеклассники начинали занятия после обеда. Одиннадцатый класс «А», в котором учился
– Меньшов!
Он резко повернулся и пошёл навстречу девушке, стоявшей у окна.
– Таня, у меня не было уверенности в том, что я тебя сегодня встречу и поэтому я без цветов.
– Ах, оставь эти шутки, Игорь, – отмахнулась девушка. – Ты можешь исправить свою ошибку после того как сдашь экзамены.
– Это будет совсем не просто, так как последний экзамен у нас математика, с которой я не в ладах.
– О, ты такое трепло, что даже на математике извернешься, – засмеялась Таня, поправляя рукой светлые волосы.
– Красавкина, не забывайся! – Меньшов перестал улыбаться. – Ты думаешь, что если мне нравишься, то можешь позволить себе всё что захочешь?
– Нет, я так не думаю, но и ты не задавайся раньше времени, а то носишься со своим ВГИКом, как с любимой женщиной. Сперва сдай экзамены и поступи в институт, а уж потом будешь смотреть на друзей свысока.
– Я не задаюсь и хвост от гордости не распускаю.
– А зачем ты обклеил кабинет директрисы своими фотографиями?
– Она сама попросила, ей мои фотографии нравятся. А ты директора не тревожь, она тётка что надо! Конечно, если бы она ещё и характеристику выдала, то цены бы ей просто не было. – Вот ты всегда так, – отвернулась к окну Таня, – Прежде всего думаешь о себе, а о друзьях вспоминаешь тогда, когда у тебя возникают проблемы.
– Тут ты не права. Когда у меня трудности, с которыми я сам не справляюсь, то я обращаюсь за советом к братьям, – Меньшов неуверенно взял девушку за руку. – На них я могу всегда положиться.
– А я тебя когда-нибудь подвела? Или может быть предала?
Игорь испуганно поднял руки, как бы отгоняя наваждение.
– Мне бы не хотелось, чтобы это случилось, но я скоро уезжаю в Москву и мы расстаёмся на целый месяц. Я буду сдавать экзамены и хочу быть уверенным, что наши отношения не изменятся.
– Мы знакомы уже три года и я надеюсь, что несмотря на твой отъезд, всё останется без изменений, но мы уже не дети и должны реально смотреть на вещи, – Татьяна повернулась к Меньшову и в её улыбке проскользнула ирония. – Представь себе, что несмотря на трудности, ты всё-таки поступишь во ВГИК, а я с золотой медалью и родственниками в институте, прорвусь в медицинский.
Девушка почувствовала как сжалась рука Меньшова, он уже знал, что она хочет сказать.
– Конечно же ты в Москве, а я здесь одна и притом на долгое время. Я не верю в дружбу на расстоянии, а тем более в любовь.